Проповедник
Шрифт:
Каждая минута кажется часом.
Я размышляю о своём положении, осыпая себя оскорблениями и упрёками. С трудом я подношу руку к затылку. Несмотря на избиение, я уверена, что мой чип всё ещё работает. В противном случае подмога бы уже ворвалась сюда, и Уоллес скомпрометировал бы свою засаду, чтобы забрать меня.
И в каком состоянии, чёрт возьми! Мне здорово влетело!
Как только это внедрение закончится, я с удовольствием выслежу и прикончу двух ублюдков, которые довели меня до такого состояния. Моё тело сковано. Уязвимая, я чувствую себя полным дерьмом. И всё же с этого момента начинается серьёзная работа. Ввязавшись в
Вырываясь из лап смерти, я истощила все запасы энергии.
Мне придётся сделать куда больше, если я хочу достичь своих целей. Сейчас мне нужно восстановить силы и выспаться по-настоящему.
***
Фентон
После душа и лёгкого перекуса я спускаюсь к Мэриссе. Она всё ещё спит. Пока она не выйдет из сна, я устраиваюсь в кресле в углу комнаты и несколько минут наблюдаю за ней. Её дыхание меняется, и я замечаю небольшие мышечные подёргивания, предвещающие скорое пробуждение. Примерно через час, наверное, почувствовав моё присутствие, она продолжает лежать неподвижно, пытаясь не выдать себя. Полагаю, она подсматривает за мной сквозь слегка приоткрытые веки. Хочу дать ей понять, что я не обманываюсь, но, позабавившись, позволяю ей верить, что её трюк сработал. Эта маленькая игра во лживость затягивается на время, в течение которого я восхищаюсь её самообладанием. Наверняка осознавая, что я не сдвинусь с места, она наконец притворяется, что просыпается, постепенно оживляясь, затем очень убедительно изображает удивление от моего присутствия, когда наши взгляды встречаются. Её дыхание замирает. На мой взгляд, это немного натянуто, но должен признать, что она вкладывает в это много убедительности и правдоподобия и, несомненно, обманула бы кого угодно.
Кроме меня.
Я продолжаю смотреть на неё невозмутимо, а затем наконец спрашиваю:
— Я напугал тебя?
— Нет. Совсем нет.
— Жаль.
Удивлённая, она моргает. Затем в жалкой попытке запугивания она с вызовом хмурится, цепляясь за стойки кровати, и медленно, сантиметр за сантиметром, приподнимается.
— Приёмный комитет и гостеприимство этой дыры — полное дерьмо, — ворчит она, не обращая внимания на простыню, щедро обнажающую верхнюю часть её груди, покрытую фиолетовыми, жёлтыми и коричневыми синяками.
Возбуждающая, неблагодарная дрянь!
— Это твой способ поблагодарить меня за спасение жизни? — напоминаю я ей.
Она долго смотрит на меня.
— Кстати, зачем? Ты даже не знаешь, кто я, — наконец спрашивает она с подозрением.
На её лице ни следа вызова. Лишь искренний интерес.
Её любопытство мне нравится.
— Действительно, но это придет. Это лишь вопрос времени, — открываю я ей, изображая лёгкую усмешку, думая о зловещем аспекте, который символизирует мой ответ.
Она ещё не знает об этом, но уже вовлечена в механизм. И когда она это поймёт, будет уже слишком поздно.
После паузы я добавляю, исключительно ради таинственности и пророческого оттенка:
— Пока ты этого не осознаёшь, но ты здесь, чтобы быть направляемой.
Она кратко усмехается.
— А если я
— О, ты захочешь. Поверь мне, — уверяю я её, позабавленный её дерзостью.
С подозрением её красивые карие глаза щурятся.
— Ты выглядишь очень уверенным.
— Ты даже не представляешь, насколько, — соглашаюсь я, кивая.
— Что это значит? К чему ты клонишь? — сглатывает она.
— Ты узнаешь в нужный момент. А пока ты — моя гостья.
— Полагаю, я должна сказать тебе спасибо, — бормочет она тихо, не решаясь посмотреть мне в глаза.
— Пока нет. Ты не знаешь, что готовит будущее.
Она поднимает подбородок и скептически смотрит на меня.
— Следовательно, в этих стенах ты обязана мне полным повиновением, — продолжаю я. — Есть строгие правила, которые нужно соблюдать. Тебе не разрешено покидать территорию или общаться с внешним миром. Ты не имеешь права разговаривать с членами общины.
— Значит, я не твоя гостья, а пленница.
— Вовсе нет. Ты можешь уйти, но назад дороги не будет, — предлагаю я ей, прекрасно зная, что она откажется.
— Зачем изолировать меня? Чего ты боишься?
— Ничего. Просто ты не полноправный член нашей семьи, поэтому они будут держаться от тебя на расстоянии.
— А ты?
— Я буду твоей единственной связью с этим местом. Если у тебя есть потребности, дай мне знать. Я удовлетворю их по своему усмотрению.
— Очень благородно с твоей стороны, — иронизирует она.
— Малейшее нарушение будет наказано, — серьёзно предупреждаю я её.
Атмосфера накаляется горечью, но прежде чем она успевает разжать зубы, в дверь стучат и распахивают её настежь.
Этот мелкий ублюдок Гэри появляется на пороге. Застывший, его глаза прикованы к Мэриссе.
— Свали отсюда! Эта кровать не твоя! — рычит он, делая угрожающий шаг в её сторону.
Та, с подозрением, натягивает на себя простыню, чтобы защититься от его ощутимой ярости.
— Гэри! — вмешиваюсь я, сжимая кулаки, чтобы не разбить ему лицо.
— Это место Сюзи, Фентон! — упрекает он меня, растерянный, с возмущённым видом.
Мэрисса слегка расширяет глаза при этом откровении.
— Немедленно убирайся отсюда! — приказываю я ему, безумный от ярости, что он нас прервал.
— Но...
— Вон!! — обрываю я его, выведенный из себя.
Пока он уходит, я остаюсь невозмутимым, несмотря на пожирающую меня ярость, и объявляю Мэриссе:
— Мне придётся тебя оставить. Небольшая проблема, которую нужно уладить. Отдыхай. Винона придёт сменить твои повязки. Я вернусь позже.
— Я никуда не денусь. Да и в любом случае, не то, чтобы у меня был выбор, — насмехается она, указывая на своё состояние.
— Постарайся вести себя хорошо, — бросаю я ей, подмигнув озорно.
— А иначе что ты сделаешь? Накажешь меня? — выпаливает она с сарказмом.
Это было бы огромным удовольствием! Кажется, в ней скрыто столько волнующих возможностей!
— Именно, — смеюсь я, покидая комнату.
Снаружи Гэри расхаживает у подножия крыльца, теребя волосы. С виду спокойный и безмятежный, я спускаюсь по ступеням. Он поворачивается ко мне. На его уровне мои ладони ложатся на его плечи утешающим жестом. Он собирается открыть рот, но я не даю ему времени. Моё согнутое колено врезается в живот этого придурка, перехватывая дыхание. Он сгибается пополам. Затем я хватаю его за шею, заставляю отступить до перил и грубо бью его головой о дерево.