Проповедник
Шрифт:
— Это твоя единственная связь с нами. Если ты в любой момент окажешься в опасности, мы всё прекращаем, — предупреждает он меня непреклонно. — Я не хочу, чтобы ты рисковала хоть чем-то. Поняла? — требует он, встав ко мне лицом.
— Надейся на это, — отбрасываю я, игнорируя его предостережение и умело избегая его неодобрительного взгляда.
Я считаю делом чести доводить начатое до конца, каков бы ни был исход, и он это знает. Кроме того, я мысленно прокручивала в голове свой допрос Сюзан Тревор. И каждый раз прихожу к одному и тому
Итан с раздражением вздыхает и, кажется, собирается ответить мне как можно спокойнее, но достаточно властным тоном:
— Я восхищаюсь твоей силой характера, Мэрисса, но твоя чрезмерная самоуверенность — твоя величайшая слабость. Ты не так неуязвима, как думаешь. Порой ты ведёшь себя даже как легкомысленная девчонка.
Широко раскрыв глаза, я не верю своим ушам.
— Иди к чёрту! — возражаю я, задето. — Не оскорбляй меня, ставя под сомнение моё здравомыслие. Я не безответственна. К тому же, я никогда не давала тебе повода в этом сомневаться.
Как будто охваченный сильным внутренним волнением, он хмурится и сжимает челюсти. Его стальные глаза темнеют.
— Помимо простых предположений, что ты на самом деле знаешь об этом Фентоне Грааме? Абсолютно ничего! — строго упрекает он меня. — Возможно, он опасен. Подумай немного, ради Бога! Это преждевременное внедрение ставит под угрозу твою безопасность. Этот тип не стоит того, — заключает он голосом, напряжённым от тревоги.
— Ты следишь за мной? Как ты можешь знать о моих расследованиях, раз ты игнорировал меня последние дни? Уоллес тебе доложил? Вы с ним в сговоре? — допытываюсь я с подозрением.
Горький смех вырывается из его голосовых связок.
— Я думал, ты знаешь меня немного лучше. Ничто не ускользает от моего внимания в моём подразделении. Я точно знаю, где искать, когда хочу получить ответ! И ты правда думаешь, что я опустился бы до того, чтобы расспрашивать это ничтожество? Кем ты меня считаешь?
Верный себе. Чёртовый выскочка.
— Да послушай себя! Это урок? Мне нужно делать заметки?
Он раздражает меня, у меня нет никакого желания часами слушать его вечные глупые жалобы. Лучше покончить с этим.
— Не трать свою слюну, Итан. Попытки отговорить меня бесполезны. Я знаю, что делаю.
— Да, конечно! И к чему привело то, что ты дистанцировалась от меня, а? Кроме как вывести меня из себя!
С каменным лицом я принимаю удар от этого внезапного и неожиданного поворота событий, затем, ничего не выдавая и не смущаясь, парирую прагматично:
— К соблюдению моих принципов и профессиональной этики.
— Погоди, ты серьёзно? Профессиональной этики?! Дай-ка мне посмеяться! Кого ты пытаешься убедить? — насмехается он, с тенью почти улыбки в уголках губ.
Его высокомерие оставляет у меня горький привкус, но я должна
— Я думала, мы всё прояснили той ночью, — заявляю я, надеясь, что это объяснение позволит избежать конфронтации.
— Это ты так думаешь!
Он изображает озорную усмешку, бросает быстрый круговой взгляд, затем опасно приближается.
— Я не готов сдаваться.
Наклоняясь, он тихо добавляет мне на ухо:
— Не думай, что дни, проведённые без тебя, останутся безнаказанными. Я жёстко, жестоко тебя оттрахаю. Ты будешь кончать на моих пальцах, моём языке и моём члене... снова... и снова.
Его дыхание вызывает у меня мурашки и контрастирует с волной жара, охватывающей меня. Он выпрямляется, освобождая пространство, которое занял, и интенсивно смотрит на меня, прямо в глаза, как бы убеждаясь, что я хорошо услышала и поняла.
Послание предельно ясно.
Легко возбуждённая, я прикусываю губу, не зная точно, как продолжать, в то время как его пылающие зрачки задерживаются на следах моих зубов.
Не будь слабой, Мэрисса. Держись!
Я беру себя в руки, на мгновение закрываю веки, глубоко вдыхая, и собираюсь с духом.
— Забудь, этого больше не повторится.
— Мы обсудим это, когда это дело будет закончено, — добавляет он, решительно скрещивая руки.
— Никакого «мы» не предвидится. Ты глухой, что ли?
— Продолжай болтать!
Секунды текут, каждый стоит на своём.
— Ладно, мне нужно идти, — бросаю я, не слишком зная, как покинуть его в таких обстоятельствах.
— Повторяю, будь осторожна и свяжись с нами при малейшей тревоге, — повторяет он, проводя усталой рукой по лицу.
Он выглядит измученным. Его беспокойство кажется поистине искренним. Я не привыкла, чтобы кто-то беспокоился обо мне.
— Всё будет хорошо. Не волнуйся, — подтверждаю я с видом уверенности, перекидывая свой потрёпанный рюкзак через плечо.
— Это ты так говоришь. Но меня это не успокоит, — бросает он покорно, как бы признавая, что у него нет выбора.
На этих словах он отпускает меня. Я торопливо присоединяюсь к Уоллесу и сажусь в служебный пикап.
— Вау! У него убийственное настроение, — замечает мне Уоллес.
— Он в бешенстве на меня. Извини, что тебе досталось.
— По-моему, он очень беспокоится о тебе.
— Мне плевать, — пожимаю я плечами, притворяясь безразличной.
Взгляд Уоллеса сверкает от забавы.
Почему он так на меня смотрит?
— Что?! Я сказала что-то смешное?
Он бросает быстрый взгляд на Итана в зеркало заднего вида, затем поворачивается ко мне, небрежно положив руку на руль.
— Этот мудак полностью помешан, это бросается в глаза, но я никогда бы не подумал, что он так тебя выбьет из колеи. Ты этого не ожидала, да? — тихо смеётся он.
Чушь!
— Ты меня утомляешь. Заткнись и заводи, — вздыхаю я, прислонившись головой к стеклу.