Проповедник
Шрифт:
— Сними трусики.
Её большие пальцы заходят под резинку, и она медленно стягивает их по бёдрам и ногам.
— Хорошо, — льщу я ей, видя, как лоскут ткани падает на пол.
Я сжимаю свою полувялую эрекцию, в то время как с раздвинутыми ногами пальцы Виноны теряются в её диких кудрях, задевая по пути её бугорок, полный желания. Её тёмные глаза смотрят на меня не моргая, пылающие и напряжённые. Она важничает и с сладострастием проводит кончиком языка между губами. Удивлённый, я забавляюсь её скромной и неожиданной постановкой. Раньше
— Она тебе нравится... да? — задыхается она.
Я собираюсь ответить ей колкостью или заткнуть ей рот своим членом, но передумываю и делаю вид, что не понимаю. Это важно. Никто из членов общины не должен узнать, что я замышляю за их спиной, чтобы любой ценой избежать подрыва моей позиции.
— О ком ты говоришь?
— О безверной, — отвечает она с презрительной гримасой.
— Ревнуешь? — дразню я её.
— Вовсе нет, — яростно протестует она, прекращая движение.
— Лгунья. Ты умираешь от ревности! — смеюсь я, чувствуя, как мой член твердеет, довольный ситуацией.
— Она заменит Сюзи? — стонет она, возобновляя свои одинокие движения.
Раньше она была её главной соперницей.
Мэрисса будет больше этого. Я чувствую, что ей суждено великое. Однако, будучи собственнической и своенравной, я должен остерегаться Виноны. К тому же, женщина настолько умная замечает всё вокруг. Ни в коем случае нельзя, чтобы она заподозрила, что я замышляю, или догадалась о моих истинных намерениях. Это поставило бы под угрозу мой план.
— Фентон? — окликает она меня, нетерпеливая, прерывая ход моих мыслей.
— Тебе не о чем беспокоиться. Как только ей станет лучше, она уйдёт, — лгу я ей.
— Очень хорошо. Потому что она тебе совсем не подходит.
У меня вырывается нервный смешок. Мне плевать на её мнение.
Её наглость вызывает у меня желание преподать ей небольшой урок. Стратегия более чем эффективная, потому что мой член готов к действию. Она это замечает.
— Ты же подходишь? — поддразниваю я её.
Её щель блестит от влаги под её умелыми пальцами, а соски торчат от удовольствия, которое она себе доставляет.
— Я именно та, что тебе нужна. Мой долг — служить тебе и заботиться о тебе. Я не хочу, чтобы какая-то шлюха, появившаяся из ниоткуда, отвратила тебя от нас.
Решив не задерживаться дольше, я приказываю ей, чтобы закрыть тему:
— Тогда встань на четвереньки. Представься.
Она смачивает губы и выполняет, немедленно меняя позу.
— Вот так? — спрашивает она, задыхаясь.
Масса её длинных чёрных шелковистых волос покрывает половину спины. Коленями на краю кровати, она, не стесняясь, наклоняется, открывая мне вид сверху на свою задницу.
— Идеально.
Я поднимаюсь и встаю за ней. Нетерпеливая, её мокрая киска трётся о мой член. Когда она отодвигается, чтобы принять его в себя, я резко шлёпаю её.
Контроль
Хлопок вызывает у меня дрожь, и я сжимаюсь, видя, как она трепещет.
— Не двигайся. Будь хорошей служанкой, — мягко приказываю я ей, прижимаясь к отверстию её ануса, не оставляя никаких сомнений в том, что я хочу с ней сделать.
Она издаёт болезненный стон. Всё её тело пронизывают тысячи мурашек.
— Фентон, — умоляет она меня в страсти.
Я раздвигаю её ягодицы, подношу рот к её тугому колечку и останавливаюсь в нескольких сантиметрах. Затем, сжав губы, я выпускаю длинную струйку слюны и размазываю её указательным пальцем, смазывая.
— О да! — возбуждается она.
Моя цель — облегчить себе проход. Не дать ей получить удовольствие. Я прекращаю движение. Разочарованная, она пытается прижать ладонь к лобку, чтобы утихомирить охвативший её жар. Я отказываю ей в этом, связывая её запястья, которые прижимаю к её пояснице, смакуя её мучения.
— Пожалуйста, — хнычет она.
Я заставляю её выгнуться назад, дёрнув за волосы, и грубо вхожу в неё, не заботясь о её удовольствии.
— О, Боже мой!!! — кричит она, корчась, не пытаясь сопротивляться.
Кто сказал, что пути Господни неисповедимы?
Не отрывая глаз от своего члена и её зада, я задаю адский ритм, мои удары жестоки. Я вымещаю стресс этой ночи в этом моменте безраздельного траха. Пока Винона кричит от боли, мои ногти пронзают её кожу и удерживают её, не давая вырваться. Мой пылающий член исследует глубины её существа. Она принимает меня всего, в то время как я долблю её с удесятерённой силой. Моё семя готово излиться и потеряться. Мне не нужно будет заставлять её глотать абортивную таблетку. Продолжение рода немыслимо. Я есть и буду единственным и неповторимым.
Исчадие ада... как говорил мой батюшка. При этой мысли я яростно вгоняю себя в неё в последний раз, мой позвоночник вытягивается, и я кончаю в полной тишине. Я не рычу, не прилагаю усилий и не потею, пока Винона продолжает невыносимо страдать и стонать, как сука. Опустошённый, я выхожу и вытираюсь о её бёдра.
— Доделывай сама, — бросаю я, отталкивая её.
— Торопишься к ней! — плюётся она, испепеляя меня взглядом.
Я игнорирую её замечание и не беспокоюсь. Я поправляю одежду, поворачиваюсь к ней спиной и покидаю её хижину. Сытый, я покончил с ней.
***
Мэрисса
Запертая в этом сарае, мои глаза прикованы ко входной двери.
Когда он её переступит?
Я только об этом и думаю, по кругу, это превращается в навязчивую идею. Я жду, не в силах прогнать это чувство нетерпения и внутреннего возбуждения, которое давит на меня с нашей встречи. Съёжившись на этой чёртовой кровати, я борюсь с мешком узлов вместо мозга и теряю чувство времени.