Проповедник
Шрифт:
Несмотря на её избитое лицо, зрелище великолепно.
Она слегка шевелится, издавая гортанные звуки. Затаив дыхание, я опускаюсь на колено и подсовываю руку под её талию, наблюдая за её реакцией.
Она в плачевном состоянии.
Всё прошло не так, как я планировал, но результат, которого я так жаждал, тот же.
Она наконец здесь!
Понимая, что каждая минута на счету, я без усилий поднимаю её и несу к своему пикапу, крепко прижимая, скрепляя её судьбу с моей. Это занимает чуть больше минуты, в течение которой я настороже, прислушиваясь к малейшему шуму
По дороге я время от времени смотрю на неё, внимательный к малейшим изменениям в ритме её дыхания. На её коже видны ссадины и синяки в некоторых местах. Мышцы рук напряжены, голова и живот судорожно трясутся: такие признаки не обманывают. Её тело в состоянии шока.
Чёрт! Блядь!
— Не сдавайся, — скриплю я, нажимая на газ.
Только не сейчас!
Центральная дорога, ведущая к ранчо, пострадала от времени и тракторов. Изрытая выбоинами и усыпанная гравием, она ухабиста, полна ям. Близ ранчо я мигаю фарами и несколько раз сигналю. Забор немедленно открывается, и я несусь к хижине, которую занимала Сюзи. Пока я выскакиваю из машины, к мне в панике подбегает Гэри.
— Что случилось? Это Сюзи?
— Не время, Гэри! Приведи Винону, — приказываю я ему, обходя.
Её зовут всякий раз, когда кто-то заболевает или получает травму. Она наш врач на ранчо. Я осторожно забираю Мэриссу. Её вес, как драгоценный груз, отдаётся на моей груди.
— Кто это? — спрашивает ошеломлённый Гэри, застыв на месте.
— Именем Господа! Приведи Винону! — кричу я, испепеляя его взглядом.
Я врываюсь в хижину и кладу её на кровать, как тряпичную куклу.
Странно, её плечо остаётся неподвижным. Я срываю с неё рубашку. Её ключица вывихнута. Уверенно обхватываю её руку и щёлкаю. Она сдерживает стон. Я отступаю и наблюдаю, как она беспокойно двигается, постанывая, испытывая порочное опьянение от вида её в таком состоянии. Смесь очарования, вожделения и очевидности...
Очевидности обладания ею.
Её бледность оттеняет её синяки. Даже в её бесформенной и разорванной одежде, с избитым лицом, она вызывает у меня начало эрекции.
Я сажусь на край кровати, откидываю волосы с её изувеченного профиля и осторожно освобождаю её от её лохмотьев, пока созерцаю её, очарованный. Багровый цвет ей невероятно идёт.
— Исключительна, — шепчу я со с трудом сдерживаемой страстью.
Охваченный яростным желанием, мои пальцы скользят по её липкой коже. Мой член напряжён. Я теряю всякое приличие, всякую умственную способность, всякое человеческое сознание.
Её грудь вздымается и опадает прерывистым ритмом. Её груди — идеальные сферы, увенчанные маленькими стоячими сосками. Я царапаю её бёдра. Чувственность её изгибов подвергает меня пытке.
Трахни её. Доставь себе удовольствие. Никто не узнает.
На моих губах появляется лёгкая усмешка. Совершенно обнажённая. Я непристойно разглядываю её пупок, затем маленький бугорок между бёдер. У меня текут слюнки. Адреналин, смешанный с моей собственной ненавистью
Меня прокляли, чёрт возьми!
Я не вижу другого объяснения этому неудержимому плотскому аппетиту. Мои ласки становятся жгучими. Мой средний палец скользит по внутренней стороне её бедра. Я обнаруживаю там тонкие, параллельно симметричные шрамы. Они возвеличивают её. Забыв всякую осторожность и сдержанность, я проникаю и исследую складки её интимности. Мои веки смыкаются, я смакую её нежность, сильно прикусив нижнюю губу. Я сдерживаюсь, когда меня прерывает шум у входа в хижину.
— Ты её раздел?
Её вопрос звучит жёстко. Я чувствую резкий укол ревности. Я смотрю на неё через плечо.
— Она вся в крови. Пришлось проверить её раны, — бросаю я Виноне, застывшей на пороге, проклиная внутри себя свой голос, сорванный от возбуждения.
Она подходит. Её парфюм пахнет травами, которые она использует. Я уступаю ей место, пока она осматривает Мэриссу, не вздрогнув при виде крови. Индианка, Винона — привлекательная женщина со смуглой кожей и длинными чёрными волосами. Она обладает обширными знаниями о лекарственных травах. Это быстро позволило ей стать ответственной за теплицы. Однажды, когда я спросил её, откуда у неё эти знания, она объяснила, что выросла в индейской резервации и что её обучение передали ей старейшины её племени.
Через несколько минут она сообщает мне:
— Раны поверхностные на животе и на бедре. У неё, по-видимому, одно или два ребра треснули или сломались, но ничего серьёзного, лёгкое не задето. Однако шишка на виске вызывает опасения. Черепно-мозговая травма может вызвать субдуральную гематому. За ней нужно наблюдать.
Затем она поворачивается ко мне.
— Вся эта кровь не её. Что случилось? И откуда она?
Её бездонные зрачки сверкают умом и интересом. Скрестив руки, она ждёт объяснений.
Проще всего:
— Понятия не имею. Я нашёл её без сознания посреди улицы.
— Что ты собираешься с ней делать?
— Лечи её. Я доверяю её тебе до тех пор, пока она не придёт в себя.
— Ни в коем случае, она безверная! Тебе даже не следовало приводить её сюда! — заявляет она решительным тоном.
Моё терпение на исходе. Ярость пронзает мои вены. Без предупреждения я наношу ей оглушительную пощёчину. Она пошатывается. Приложив руку к щеке, она на мгновение искажает черты лица гримасой страдания.
— Не оспаривай моё суждение! Ты будешь делать, что я тебе говорю, точка! — выкрикиваю я, с отвращением к её неповиновению.
— Прости мен...
— Заткнись! — реву я, выведенный из себя, указывая на неё пальцем.
Она вздрагивает и опускает подбородок. Я тру лицо, пытаясь скрыть свой гнев, и заставляю себя взять себя в руки, чтобы она поторопилась с работой. Немного лести и восхищения помогут мне в этом.
— Винона, — вздыхаю я, чтобы успокоиться. — Меня благословили в тот день, когда наши пути пересеклись, твоя решимость и твои знания очаровали меня. И чудо свершилось, — добавляю я, делая шаг к ней.