Притворись моим

Собер Сэлли

Он отключается, а я опускаю телефон на колени. В груди — смесь страха и странного, почти безумного облегчения.

Подхожу к зеркалу. Смотрю на своё отражение: глаза красные, волосы спутаны, на щеке — лёгкий след от отцовской ладони.

«Всё будет нормально», — повторяю про себя, как заклинание.

Но знаю: завтра всё изменится. В ту или иную сторону.

Глава 21. Кульминация

Максим.

–

Привет, знаю, у тебя сегодня выходной, не хочешь поболтать, чай попить?
– Вика топчется у меня в коридоре, пока я с ужасом в глазах пытаюсь завязать галстук.

– Давай вечером пообщаемся, у меня сейчас дела.
– Отмахиваюсь от соседки.

– Давай помогу! Устала смотреть, как ты мучаешься.
– Разворачивает меня к себе и с лёгкостью профессионала завязывает галстук.
– Не на свидание случайно?

– Нет.

– Это хорошо. А то я начинаю ревновать.
– Смеётся.

– Всё, давай, Вик, мне ехать надо.
– Деликатно выталкиваю её за дверь, а затем выхожу сам.

У меня сегодня ужин с родителями Ульяны. И я уверен, так гладко, как я ей вчера обещал, он не пройдёт. Но мы попытаемся.

Я сажусь на мотоцикл, бросаю взгляд на часы — успеваю, но впритык. В голове крутится один и тот же вопрос: «Что сказать, если начнут копать?» Рука невольно тянется к телефону — набрать Ульяну, ещё раз проговорить ключевые точки, но я останавливаюсь. Она и так на взводе. Лучше не нагнетать.

По дороге заезжаю в цветочный. Выбираю не пышный букет, а скромную композицию — белые эустомы с веточками эвкалипта. Что-то в них есть: строго, но не вычурно. «Для мамы невесты», — мысленно отмечаю, принимая пакет от продавца.

Подъезжаю к дому — солидный особняк за кованым забором. Снимаю шлем, оглядываюсь: пара камер над воротами, аккуратная подъездная дорожка, стриженые кусты. Всё кричит о статусе. Глушу двигатель, и тишина кажется оглушительной после рёва мотора.

Выхожу, поправляю пиджак, проверяю галстук — спасибо Вике, держит форму. Букет в левой руке, шлем в правой. Смотрю на крыльцо.

У двери уже стоит Ульяна. Бледная, но собранная. Платье до колен идеально по талии, волосы убраны в гладкий хвост, высокие шпильки, мягкий макияж. Увидев меня, делает глубокий вдох.

А у меня при виде неё всё переворачивается в голове. Я хочу её себе. В свою собственность. В свою постель. В свою жизнь.

– Ты приехал, - шепчет, когда я подхожу ближе.

– Конечно. Ты же знаешь, я не бросаю слов на ветер.
– Протягиваю ей цветы.
– Для твоей мамы.

Она берёт букет, прижимает к груди, чуть улыбается.

– Спасибо.

Идём. Не накосячь, пожалуйста, Макс. Я в тебя верю.

Ничего не отвечаю, проходя в дом. Откуда-то из глубины слышатся голоса, пахнет хвоей и чем-то ещё. Внутри почему-то поднимается волна отрицания. Будто я совсем не хочу здесь находиться. Вообще не хочу.

В гостиной уже сидят её родители. Отец — в строгом костюме, с холодным взглядом. Мать — в элегантном платье, с натянутой улыбкой.

– Добрый вечер, - говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Меня зовут Максим. Это вам, - протягиваю цветы матери Ульяны.

Она принимает букет, слегка наклоняет голову.

– Очень красиво. Спасибо. Проходите, присаживайтесь. Меня зовут Елена Александровна. Рада познакомиться.

– Максим.
– Протягиваю руку её отцу.

– Эдуард Владимирович.
– Озвучивает, но руку не пожимает.
– Так, значит, вы подумали, что достойны моей дочери?
– Вопрос прилетает сразу же, не успеваю я даже усадить свой зад на стул.

– Вы ошибаетесь.
– Не даю ему сказать что-то ещё.
– Ваша дочь самый прекрасный человек из всех, что я встречал. Её никто не достоин. Ни я, ни кто-то другой.

– Так что же ты тогда здесь делаешь?
– Скалится.

– Как же?
– Наигранно удивляюсь.
– Вы сами меня позвали. Разве нет?

– Ты, щенок, смеешь со мной оговариваться?
– Шипит отец моей ненастоящей подружки.

– По-моему, в отличие от вас, я разговариваю вежливо.
– Выравниваюсь.

– Ульяна сказала, вы с отцом занимаетесь автосалоном. Большой он у вас?
– Хмыкает. По его лицу вижу, что он уже всё знает. Он всё проверил, и сейчас лишь играет свою роль. Как и я.

– Боюсь, вас дезинформировали, Эдуард Владимирович. Я действительно работаю в бизнесе отца. У него маленькое СТО на отшибе. И я в нём — автомеханик.
– Выговариваюсь. Не знаю, что послужило моим шагом назад — неуважение её отца, или то, что я не хочу с ней больше играть в игры, но я не стал врать. Ни слова больше.

– Вот как!
– Вскрикивает.

Поворачиваюсь на Ульяну, и у меня внутри что-то застывает. Она просто молчит поджав губы, в глазах стоят слёзы. Взгляд — ничего не понимающий. Зацикленный.

Вижу, как дрожит её нижняя губа, как она пытается сглотнуть, но не может. В этой тишине её молчание бьёт сильнее любых слов.

– А что не так?
– Снова обращаюсь к Эдуарду Владимировичу.
– Сейчас я работаю автомехаником, но когда закончу обучение, планирую открывать свои СТО. И постепенно сделаю сеть.