Притворись моим
Шрифт:
– Отравлю, конечно.
Мы поднимаемся в квартиру, и я сразу же иду на кухню накрывать на стол.
Макс останавливается в дверях, наблюдает за мной с лёгкой улыбкой.
– Так и будешь стоять или поможешь?
– бросаю через плечо, доставая тарелки.
– Наблюдаю за процессом, - парирует он.
– Это тоже важно.
Смеюсь, качаю головой. Расставляю приборы, раскладываю салфетки.
– Ну что, дегустатор, готов?
– спрашиваю, снимая крышку с блюда.
Макс подходит ближе, наклоняется, вдыхает.
– Пахнет… по-домашнему.
– Поднимает глаза.
– Серьёзно, Ульяна. Это круто.
Садимся за стол. Я с волнением наблюдаю, как он берёт первую порцию, пробует. На секунду замирает.
– Ну?
– не выдерживаю.
– Вкусно, - говорит просто.
– Реально вкусно. Ты молодец.
Внутри разливается тепло. Не от похвалы даже — от того, как он это говорит. Без иронии, без подтекста. Искренне.
– Рада, что понравилось, - улыбаюсь.
– Значит, не зря изучала книгу рецептов.
Он накладывает себе ещё. Мы едим, обмениваемся короткими фразами, смеёмся над какими-то пустяками. Но я всё ещё чувствую напряжение. Эта ситуация накалила нас до предела, и никакой хеппи-энд тут не поможет.
– Ты действительно так считаешь?
– Выдавливаю тихо.
– Что от меня одни проблемы?
– Да.
– Отвечает твёрдо. Без тени сомнения или стеснения.
– Объясню. С тех пор как ты появилась, мне постоянно приходится врать, окружающим, тебе, себе. А я ненавижу ложь. Я постоянно попадаю в какие-то нелепые ситуации. Пока, слава богу, не вселенского масштаба, но всё же. И я не вёл жизнь шаулинского монаха, а теперь не могу привести к себе девочку, потому что тут ты.
– Вику?
– Фыркаю.
– Да какая разница? Дело не в этом.
– А в чём? Мест что ли мало?
– Злюсь.
– В том, что девочка, которую я теперь хочу привести, и так живёт со мной.
– Выдыхает, не сводя с меня глаз.
– Ты мой самый страшный и самый сладкий сон. Как наваждение. Ходишь тут такая... С сестрой моей занимаешься. Знала бы ты, как это воз...
– Не продолжай.
– Перебиваю.
– Просто скажи, что ты хочешь от меня? Мне уехать, чтобы не стеснять тебя, или...
– Господи, какая же ты дура!
– Макс резко дёргает меня за руку, поднимая со стула, и я влетаю в его широкую грудь.
– У меня от тебя мозг плавится...
Задирает рукой мой подбородок и впивается в губы с поцелуем. Его поцелуй — горячий, настойчивый, сбивающий с ног. Я на секунду теряюсь, но тут же отвечаю, обхватывая
Губы мужчины обжигают мои, дыхание сбивается, мир вокруг растворяется в вихре ощущений. Макс прижимает меня к стене, и я чувствую жар его тела, силу рук, уверенно удерживающих меня.
Он отрывается на миг — глаза потемневшие, взгляд затуманен страстью. Улыбается уголком рта, прежде чем снова накрыть мои губы своими. Поцелуй становится глубже, неистовее. Его пальцы скользят по моей спине, вызывая дрожь, от которой колени подкашиваются.
Не разрывая поцелуя, он поднимает меня — легко, словно я ничего не вешу. Обхватываю его талию ногами, цепляюсь за плечи. Макс несёт меня через коридор, не сводя с меня взгляда. В его глазах — огонь, в котором я готова сгореть без остатка.
В спальне он опускает меня на край новой кровати. Изумрудная обивка мерцает в полумраке, но мне нет до неё дела. Всё, что имеет значение — его руки, его губы, его дыхание на моей коже.
Макс отстраняется, смотрит на меня сверху вниз. В тишине слышно только наше прерывистое дыхание.
– Ты уверена?
– шепчет, проводя пальцами по моей щеке.
Я не отвечаю словами. Вместо этого тяну его к себе, впутываю пальцы в его волосы, прижимаю ближе. Этого достаточно.
Глава 25. За всё
Ульяна.
Он опускается рядом, снова целует — медленно, тягуче, будто хочет запомнить каждую секунду. Его ладони скользят по моим бёдрам, поднимаются выше, исследуют, дразнят. Каждое прикосновение — как искра, разжигающая пламя внутри.
Кровать прогибается под нашим весом. Время перестаёт существовать. Есть только он, я и этот миг, который кажется бесконечным и таким хрупким одновременно.
Его губы спускаются к моей шее. Я выдыхаю его имя — негромко, почти беззвучно. Он отвечает тихим стоном, прижимая меня крепче.
Незамечаю, как Макс избавляет меня от кофточки, а потом и от остального — движения быстрые, но не грубые, полные властного желания. Ткань скользит по коже, оставляя меня открытой его взгляду, его жадным глазам, которые изучают каждый изгиб, будто впервые.
– Ты прекрасна, - хрипло шепчет Макс, и его голос дрожит от напряжения.
Его губы снова находят мои, поцелуй — глубокий, собственнический. Пальцы скользят вдоль позвоночника, вызывая дрожь, спускаются ниже, сжимают бёдра. Я выгибаюсь навстречу, теряясь в ощущениях, в тепле его тела, в ритме нашего общего дыхания.
Он отстраняется лишь на мгновение — чтобы снять с себя футболку. Мускулы перекатываются под кожей, взгляд — тёмный, голодный — не отрывается от меня. Я протягиваю руку, провожу пальцами по его груди, чувствую, как под кожей бьётся сердце — так же быстро, как моё.