Притворись моим
Шрифт:
– Что тут объяснять?!
– Замахивается. Я сжимаюсь в комок, словно ёж, но это не помогает. Ладонь отца всё равно припечатывает мне на щёку.
– Пап, пожалуйста… - голос дрожит, в глазах щиплет от слёз, но я заставляю себя не плакать. Не здесь. Не перед ним.
Он делает шаг ко мне, лицо искажено гневом, пальцы сжимаются в кулаки.
– «Пожалуйста»? Ты это Тоше должна была говорить, а не мне! Ты опозорила семью! Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Все будут тыкать пальцем:
Я втягиваю голову в плечи, но не отступаю. Где-то внутри, сквозь страх, пробивается злость.
– Он не бродяга, - говорю тихо, но твёрдо.
– И я не опозорила никого. Я просто… просто влюбилась.
– Может хотя бы это поможет мне отмыться от его злости.
– Влюбилась?!
– отец хрипло смеётся, и этот звук режет хуже пощёчины.
– Влюбилась она! Да ты даже не знаешь, что это такое! Тебе мозги надо было вправлять ещё год назад, когда ты начала эту клоунаду с самостоятельностью!
Из гостиной выходит мама — бледная, с дрожащими губами. Она не смотрит на меня, только на отца.
– Может, хватит?
– шепчет.
– Она же ребёнок…
– Ребёнок?!
– он резко поворачивается к ней.
– Ты её вырастила такой! Мягкая, без хребта! Вот и получила дочь, которая не уважает ни семью, ни традиции, ни…
– Я уважаю!
– кричу я, и собственный голос звучит неожиданно громко.
– Я уважаю вас! Но я не могу жить по вашим правилам, если они меня убивают!
Он замирает. На секунду в его глазах мелькает что-то — не гнев, а, может быть, растерянность. Но это длится лишь миг.
– Ты неблагодарная, - говорит он тише, но от этого ещё страшнее.
– Мы дали тебе всё: дом, образование, будущее. А ты плюнула на это ради… кого? Ради мальчишки на мотоцикле?
Я закрываю глаза. Вспоминаю запах кожаной куртки Макса, его руки на моей талии, его шёпот.
– Пап... Антон изменил мне с Сашей. Нашей соседкой. Я узнала это и рассталась с ним. А не наоборот.
– Вздыхаю. Стараюсь говорить вкрадчиво, чтобы он точно меня понял.
– То, что Антон оказался козлом, это не повод трахаться с кем попало! И да, моя дорогая — все мужики изменяют. Это надо просто принять. Нужно смотреть в будущее. Антон — твои инвестиции.
– Да не тра... Не было у нас ничего. Пока.
– Выделяю.
– Мы только начали встречаться. Он хороший.
– Он нищий...
– Не нищий он!
– Прикусываю губу.
– Это тебе Антон так сказал?
– Фыркаю.
– Он... Работает в бизнесе своего отца. Авто... салон.
– Не знаю зачем я вру, но мне страшно признаться им, что Максим автомеханик. К тому же, на самом деле он мне никто, и не будет проблемой немного поводить их за нос.
– Хм...
– Смягчается.
– Приведи его завтра. Познакомится.
–
– Взмахиваю руками.
– Не но!
– Обрывает на полуслове.
– Или ты приводишь его знакомиться, или ты выйдешь замуж за Антона. Я всё сказал!
– Хорошо!
– Выплёвываю, и несусь наверх в свою комнату.
Первые полчаса меня буквально колотит — зубы стучат, ладони потеют, а в висках стучит так, что кажется, голова вот-вот лопнет. Я сижу на краю кровати, сжимая пальцами край одеяла, и пытаюсь сообразить, что делать.
«Приведи его завтра. Познакомится».
Эти слова эхом отдаются в голове. Как объяснить Максу, что теперь он — якобы владелец автосалона? Как заставить его прийти на этот фарс? И главное — зачем я вообще ввязалась в эту ложь?
Достаю телефон, смотрю на его контакт. Пальцы дрожат, когда набираю сообщение:
"Привет, Макс. Я снова накосячила. Мне нужна твоя помощь."
Ответ приходит почти мгновенно:
"Почему я не удивлён? Что случилось? Ты где?"
Я закусываю губу. Как всё это уложить в пару строк?
"Дома. Отец хочет с тобой познакомиться. Завтра. Говорит, либо ты приходишь, либо я выхожу за Антона."
Тишина. Три точки мелькают и пропадают. Потом — длинный гудок. Звонит.
– Алло… - шепчу, прижимая телефон к уху.
– Ты в порядке?
– его голос низкий, спокойный, и от этого мне вдруг хочется разрыдаться.
– Нет, - выдавливаю.
– Я всё испортила. Я сказала, что ты работаешь в автосалоне. Что ты… не автомеханик.
Он молчит. Слишком долго молчит.
– Макс, пожалуйста… - начинаю, но он перебивает.
– Ладно.
– Что?!
– Я сказал: ладно. Приду. Надену рубашку, буду говорить про двигатели и гарантии. Что ещё от меня требуется?
Я замираю. Не верю.
– Ты… серьёзно?
– Серьёзно. Но у меня одно условие.
– Какое?
– После этого вечера ты больше не будешь врать. Ни мне. Ни себе. Ни им. Хватит.
Его голос твёрдый, без намёка на шутку. И я понимаю: он не просто соглашается на спектакль. Он ставит мне ультиматум.
– Хорошо, - выдыхаю.
– Обещаю. Но тебе я и так ни разу не врала.
– Верю. До завтра. И… не трясись. Всё будет нормально.
– Убаюкивает своим спокойствием.