Притворись моим
Шрифт:
– Например, - шепчет, проводя пальцами по моей щеке, - ещё один поцелуй. Только на этот раз — по-настоящему.
Я хочу что-то ответить — остроумно, колко, чтобы скрыть смущение, — но слова застревают в горле.
Макс не медлит ни секунды. Его губы впиваются в мои с такой страстью, что у меня подкашиваются колени. Я невольно хватаюсь за его плечи, цепляюсь пальцами в ткань футболки, будто это единственный якорь в мире, который вдруг начал вращаться с безумной скоростью.
Его
Руки Макса скользят по моей спине, опускаются ниже, с силой прижимают к себе. Я чувствую, как его возбуждение упирается в мой живот, и от этого осознания по телу прокатывается волна жара.
– Чёрт… - выдыхает он, на мгновение отрываясь от моих губ, чтобы тут же поцеловать шею, ключицы, края выреза футболки.
– Ты такая…
Он не заканчивает фразу — вместо этого кусает нежную кожу у основания шеи, тут же зализывает укус языком. Я вскрикиваю, выгибаюсь навстречу его прикосновениям.
Его руки уже под футболкой — горячие ладони гладят мою спину, пальцы находят край белья. Он медленно проводит ногтями по позвоночнику, заставляя меня дрожать.
– Макс… - шепчу, задыхаясь.
– Замолчи, - прерывает, снова впиваясь в мои губы.
И я перестаю думать. Остаются только ощущения: его жадные губы, его сильные руки, его прерывистое дыхание, смешивающееся с моим.
Глава 17. Две стороны луны
Ульяна.
Просыпаюсь от навязчивого будильника и вздрагиваю, резко дёргая головой назад — затылок с глухим стуком врезается в стену. Морщу лицо от лёгкой боли, но тут же замираю: прямо у моего носа, в паре миллиметров, — огромная пятка Макса.
Сонно моргаю, пытаясь осмыслить картину. Макс спит на спине, раскинув руки и ноги, как пятилетний ребёнок, которому мало места на планете. Его ступня оккупировала почти всю подушку, а сам он, кажется, даже не замечает, что едва не наступил мне на лицо.
Будильник надрывается второй куплет, и я, наконец, нахожу кнопку отключения. Тишина обрушивается на комнату, будто одеяло.
Что же было между нами вчера? А ничего. Максим, доведя меня до бешенного исступления, где я уже была готова, впервые в жизни выпрыгнуть из трусов, перевалился обратно на свою сторону и через минуту захрапел.
Я лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь унять бешеный ритм сердца, который никак не успокоится после пробуждения — то ли от будильника, то ли от воспоминаний. В воздухе ещё витает шлейф вчерашнего напряжения: запах его кожи, тепло его тела рядом, ощущение его губ на моей шее…
И
Слегка поворачиваю голову. Макс спит на спине, раскинув руки, лицо расслабленное, без следа той хищной ухмылки, с которой он целовал меня, ласкал, заставлял задыхаться от желания. Сейчас он выглядит почти невинным. Почти.
Осторожно выбираюсь из-под одеяла, стараясь не разбудить. Пол холодный под босыми ногами. В зеркале на меня смотрит девушка с растрёпанными волосами, припухшими губами и глазами, в которых ещё плещется невысказанное «ну и?».
– Куда это ты?
– хриплый сонный голос заставляет вздрогнуть.
Макс не открывает глаз, но уголок рта дёргается в полуулыбке. Он всё слышал. Всё чувствовал. И всё равно уснул.
– В душ, - отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– А ты… спи дальше.
– Не хочу, - он наконец приоткрывает один глаз, смотрит на меня с ленивой, довольной ухмылкой.
– Лучше на тебя посмотрю.
– Очень смешно.
– Я не смеюсь, - он приподнимается на локте, и одеяло сползает, обнажая его грудь.
– Ты красивая, когда злишься.
– Я не злюсь.
– Злишься. И это сексуально.
Я скрещиваю руки на груди, стараясь не смотреть на его торс, на линию мышц, уходящую под пояс шорт, которые он так и не снял перед сном.
– Ты серьёзно? После всего… ты...
Он медленно садится, потягивается, и на секунду мне кажется, что он сейчас рассмеётся, скажет, что это была шутка. Но вместо этого он смотрит мне прямо в глаза и говорит:
– Я хотел, чтобы ты запомнила. Чтобы не было «всё и сразу». Чтобы потом ты думала: «А что, если…».
– Что, если?
– повторяю, чувствуя, как внутри снова разгорается огонь.
– Что, если в следующий раз я не остановлюсь.
Его голос низкий, тягучий, и каждое слово проникает под кожу, как прикосновение. Я делаю шаг назад, но он тут же оказывается рядом, ловит мою руку, притягивает к себе.
– Макс…
– Тихо, - его губы касаются моего виска, потом скулы, потом уголка рта.
– Я знаю, что ты хочешь сказать. Но я не жалею. Потому что теперь ты будешь думать о том, что могло бы быть. И это будет мучить тебя. Но — между нами ничего не может быть. Никогда. Ты принцесса, а я... Я это я.
Его слова бьют точно в цель — резко, холодно, отрезвляюще. Я замираю, будто воздух вдруг стал густым, непроницаемым.
– Что ты… - начинаю, но голос звучит хрипло, неуверенно.