Притворись моим

Собер Сэлли

Дверь открывается прежде, чем я поднимаюсь по ступеням. Макс стоит в проёме — в расслабленной позе, руки в карманах, но взгляд напряжённый, цепкий.

– Решила путешествовать с комфортом?
– его голос звучит ровно, но я чувствую подтекст: он заметил. Заметил, что я избегаю его.

– Имею право.
– Игнорирую его фигуру, и протискиваюсь мимо в квартиру.

Как только переступаю порог, в нос ударяет чудесный запах свежих сырников. Этот аромат — словно удар под дых,

мгновенный возврат в детство, в те редкие утренние часы, когда мама баловала нас домашней выпечкой. Я невольно замираю, закрываю глаза на секунду, пытаясь удержать это ощущение тепла и покоя.

– Ты… приготовил сырники?
– оборачиваюсь, не скрывая удивления.

Макс пожимает плечами, будто это самое обычное дело.

– Богдана захотела.

В его глазах — осторожная надежда, почти уязвимость, которую он редко позволяет себе показать. Он стоит у кухонного островка, в руках — деревянная лопатка, на плите ещё шкворчит сковорода. На нём простая белая футболка и домашние штаны — никакой бравады, никаких масок. Такой… настоящий.

– Привет, красотка!
– Приветствую его сестру, и плюхаюсь напротив.
– Готова потусить с братанами Эйнштейном и Ньютоном?

– Почти.
– Закусывает губу.
– Но лучше скажите, что за напряжение между вами двумя?
– Щурится.
– Мне казалось, вы дружите.

– Оказалось, мне не нужны друзья.
– Пожимаю плечами.

– Конечно, куда ж нам дружить с принцессой голубых кровей!
– Бросает Макс, переворачивая очередную порцию сырников.

– Макс!
– одёргиваю его, чувствуя, как внутри всё сжимается от резкости его тона.

Богдана переводит взгляд с него на меня, потом снова на брата. В её глазах — не просто любопытство, а настороженность. Она явно уловила то, что мы пытались скрыть.

– Я не это имел в виду, - бурчит Максим, не оборачиваясь. Лопатка в его руке стучит по сковороде чуть громче, чем нужно.

– А что тогда?
– Богдана скрещивает руки на груди.
– Вы оба ходите вокруг друг друга, как коты вокруг горячей кастрюли. То ли укусить хотите, то ли прижаться.

– Очевидно, что укусить!
– Отвечаем одновременно.
– Он невозможный идиот!
– Добавляю я.

– А она круглая дура!
– Фыркает Фролов.
– Живёт в своём маленьком мирке и ничего не понимает!

– Ясно-о-о...
– Закатывает глаза Дана.
– Сейчас я помою руки, и тогда начнём.
– Я киваю, и она уходит.

– Гад...
– Шиплю Максу.

– Стерва...
– Отвечает мне в тон.

– Ребят, там какая-то хрень происходит! Одна я не справлюсь!
– Девушка залетает на кухню испуганная до чёртиков.
– Пойдёмте, быстрее!

Мы с Максимом быстро бросаем

дела и мчим в ванную. Залетаем по очереди и оглядываемся.

– Ну и что?
– Непонимающе поворачивается ко мне парень.
– Дана! Какого...
– Дверь захлопывается, и мы оба слышим, как снаружи щёлкает замок.
– Дана, ёб твою за ногу! Какого хера?!

– Хватит собачиться!
– Победоносно отвечает она.
– Пока не помиритесь, я вас не выпущу.

– Дан, это не смешно.
– Уже подключаюсь я.

– А я и не смеюсь.
– Фыркает.
– Хотя нет, немного смеюсь. В любом случае я вас не выпущу, пока вы не поговорите. Пойду выключу оладьи и схожу за примирительным тортиком, а вы... Пока болтайте.

– Дана!!!
– Рычит Макс, ударяя рукой по двери.

– Не стучи так, Максимка, квартира-то, съёмная.
– Поддевает его с той стороны сестра.
– Всё, я ушла. Удачи вам!

– Маленькая су...
– Не договаривает, цокая.
– Когда она придёт, сделаем вид, что помирились.

– Да без проблем!
– Психую. Делаю нервный шаг вперёд, соскальзываюсь на кафеле, и падаю прямо ему в руки.
– Ой...

– Я сказал когда придёт, а не прямо сейчас.
– Улыбается глазами, говнюк.
– Мне от тебя и на шаг нельзя отойти, мажорка? Как ты без меня жила до этого?

– Я без тебя в такие ситуации не попадала...
– Ворчу, но продолжаю находиться в его объятиях.

– То есть опять я виноват?
– Наступает, самостоятельно передвигая меня к стене.
– Во всех смертных грехах будешь меня винить?

Делаю несколько шагов назад, пока не упираюсь в стену. Он оказывается совсем близко — так, что я чувствую тепло его тела, слышу учащённое дыхание. Его глаза — тёмные, напряжённые — не отпускают мой взгляд.

– Не обязательно винить, - шепчу, пытаясь сохранить хотя бы видимость хладнокровия.
– Можно просто признать.

Он усмехается, но в этой усмешке нет насмешки — только горькая правда.

– Признаю. Виноват. Снова.
– Его ладонь ложится на стену рядом с моей головой.
– Но ты ведь тоже не без греха, принцесса.

– О чём ты?
– пытаюсь отвести взгляд, но он не позволяет, чуть наклоняется, заставляя смотреть на него.

– Ты хочешь от меня чего-то. Одновременно не хочешь. Ты будто отрицаешь то, что я сказал про отшельника и голубую кровь, но тем не менее, не сказала мне, мол: нет, Макс, мне это не важно.

– Мне это не важно, Макс.
– Дублирую его слова.
– Это важно моим родителям. Моему окружению. Но мне — мне это не важно.

Ничего не отвечает. Подхватывает меня под ягодицы и с силой вжимает в стену. Набрасывается на губы, как дикий голодный волк на подвернувшуюся дичь.