Пристанище
Шрифт:
– Прямо горишь от страсти, – рассмеялся он. – До скорой встречи, baby.
– Да, до встречи. И ты уж постарайся там с ванной и пеной.
– Договорились.
Они попрощались, и успокоенная Валентина направилась в актовый зал Фонда Комильяса.
Оливер с улыбкой убрал телефон. Ему нравилось дразнить Валентину. Получится ли помочь ей избавиться от этой тяги к тотальному контролю? Вечно она напряжена, боится выдать свои чувства, боится расстаться со своей броней. Они любят друг друга. Они счастливы. Но она
– Ты ни с кем не встречаешься? – недавно спросила у Валентины ее сестра.
– У меня нет времени, Сильвия.
– Уже и ночуешь в отделении?
– Очень смешно.
– Не мне тебя учить. Просто приведи себя в порядок, надень то платье, которое я тебе подарила, ну это, в обтяжку, да отправляйся в бар, закажи бокал вина. Что тут сложного?
– Куда уж проще. И втрескаюсь в импозантного пьянчугу. У меня все отлично, как только будет что рассказать, ты первой обо всем узнаешь.
– Эй, что за тон. Чую я, у тебя точно кто-то завелся, ты мне мозги не пудри.
– Да нет же! Как там дети? – Валентина знала, что лучший способ сменить тему – переключиться на племянников.
Повесив тогда трубку, она виновато посмотрела на Оливера: “Слишком рано им рассказывать. Ведь никакой жизни от них не будет!” В ее взгляде он считал два сигнала: зеленый – здоровый – глаз выдавал страх, что Оливер разобьет ей сердце, а потом придется как-то объяснять это семье, а черный – темный, как бездна, – предупреждал, что он не завоевал ее до конца, не преодолел все защитные барьеры.
Заперев дверь дома, он вернулся на виллу, чтобы узнать, как там Майкл, и выяснить, что с ним происходит. Ответ не заставил себя ждать. Майкл с Анной разговаривали в библиотеке, и, услышав, о чем они говорят, Оливер ощутил, как земля уходит из-под ног. Как же причудливо складывается жизнь. Можно годами гадать и терзать себя сомнениями, а потом вдруг за одну секунду узнать банальную и жалкую правду, от которой все тут же встает на свои места.
Было около пяти часов. Марта Торрес и Альберто Субисаррета собирались уезжать из Моты-де-Треспаласиос. Весь день они опрашивали свидетелей, заходили в бары, в магазинчики. Ничего. Никакой зацепки. Никто ничего не видел и не слышал. Ни шума, ни крика, ни подозрительной тени. Впрочем, это неудивительно – тело Ванды Карсавиной нашли в центре моты перед рассветом в понедельник, когда на улице ни души. Слякотный февраль мало кого мог соблазнить на ночные прогулки, особенно если впереди рабочая неделя.
Торрес и Субисаррете не хотелось возвращаться в штаб с пустыми руками, но за целый день поисков они не смогли обнаружить хоть какой-нибудь улики или достойной упоминания информации. На асфальтированной дорожке, ведущей к моте, детективы не обнаружили ни следов шин, ни
Напоследок они решили еще раз побеседовать с председателем сообщества жильцов, Мануэлем Серденьо, который, как судачили в управлении, чуть ли не подрался с Сабаделем.
– Где он живет, Марта?
– Первый блок. Первый этаж, квартира 1В.
Они позвонили. Дверь открыл сам Мануэль Серденьо. Выглядел он запыхавшимся. Костюм не по размеру, редкие волосы зачесаны назад в тщетной попытке прикрыть плешь. Уставший, потрепанный жизнью коммивояжер. Чем, интересно, он занимается? Марта Торрес представила, как он продает страховки. Из-за отцовской спины на детективов с любопытством смотрели мальчик лет восьми и девочка лет пяти.
Сеньор Серденьо пригласил их на кухню, где он готовил детям ужин.
– Понимаете, моя жена по вечерам работает, так что домашние дела мы делим пополам. Равенство и разделение семейных обязанностей, – объявил он как-то не слишком уверенно.
Оказалось, что сеньор Серденьо торгует автомобилями, работает на полставки, и ему было явно неловко признавать, что основной добытчик в семье – жена.
– Сеньор Серденьо, – начала Марта, – мы просто хотели сообщить, что закончили осматривать территорию, так что если кто-то из жильцов или вы что-нибудь узнаете или заметите…
– Конечно, как глава нашего сообщества, я немедленно поставлю вас в известность, если вдруг что-то всплывет. А вам удалось установить, кто эта женщина?
– Боюсь, мы не вправе сообщать такую информацию, сеньор Серденьо.
Марта прекрасно понимала, что уже завтра имя Ванды Карсавиной будет во всех новостях.
– А я знаю принцессу! – вдруг объявила пятилетняя малышка.
Взрослые уставились на нее.
– Она Барби! – И девочка впилась в бутерброд с шоколадной пастой, над верхней губой у нее тут же появились основательные усы.
– Альдара, солнышко, ну что за глупости. Ешь и не болтай чепухи.
– Одну минутку. – Марта наклонилась к девочке: – Привет, меня зовут Марта, а тебя?
– Альдара.
– Какое красивое имя, – восхитилась Марта. – Расскажи, ты видела принцессу?
Тут снова встрял хозяин дома:
– Она всего лишь ребенок, наверняка напридумывала себе, у детей богатое воображение…
Но девочка энергично замотала головой:
– И ничего я не придумала! Я не врушка. Я видела, как Барби положили в травку!
– Что ты такое говоришь? – Сеньор Серденьо схватился за сердце. – Как ты могла это видеть? Альдара, прекрати болтать чепуху, иначе останешься без мультиков.
– Но, папочка, я не придумываю, не ругайся. – Девочка хныкнула, но тут же выпалила: – Это правда, я видела, как Бэтмен принес Барби и положил ее в травку.
– Бэтмен? – Торрес взглянула на Субисаррету.
– Да, там было темно, но я видела. Это был Бэтмен. Я на кухне была.
– Господи, что ты делала ночью, в темноте, на кухне?! – взорвался сеньор Серденьо.