Пристанище
Шрифт:
Рядом со скелетами были также окаменевшие остатки факелов и кострищ. Что эти люди там делали? Сами они туда забрались? Или их отнесли туда после смерти? На одном из скелетов сохранился пояс с металлической брошью в вестготском стиле, то есть датировать кости можно было от пятого до седьмого веков.
Кто-то скажет: кому вообще есть дело до древних скелетов? Какая разница, к какому веку относится пояс? Но для Ванды разница была. Ее охватывало ощущение самого настоящего счастья, когда удавалось найти ответы. Жизнь тогда наполнялась смыслом. Поэтому она и уехала из Кракова в Нёрдлинген – за новизной, за приключениями. Ванда могла заниматься
– Ради всего святого! Можно узнать, о чем это ты так задумалась, Ванда? Ты уже несколько минут не с нами. – Артуро слегка пихнул ее локтем.
Ванда улыбнулась и, вынырнув из своих мыслей, обнаружила, что так и не притронулась к кофе. Она завтракала с Паоло, Артуро и Марком за большим круглым столом на террасе гранд-отеля Пуэнте-Вьесго, прямо напротив горы Эль-Кастильо, на которую они собирались нынче подняться.
Пуэнте-Вьесго был крохотной деревушкой. Над горсткой домиков возвышалось изысканное здание водолечебницы. Тихий зеленый островок делила надвое река Пас: по одну сторону – мэрия и главные постройки, по другую – гора Эль-Кастильо, отлично видная с террасы отеля.
– Я думала о пяти скелетах из Ла-Гармы… что произошло с теми людьми?
– Полагаю, если их там похоронили, то явно не по христианскому обычаю. – Артуро опередил Марк, жевавший огромный собао. – Может, их как-то заклеймили, а может, все они жертвы пандемии. В шестнадцатом веке пандемий было несколько, в том числе вспышка чумы, хотя в местных архивах, кажется, про это нигде не упоминается. Зато в сантандерских сведения есть, а отсюда до Ла-Гармы не так далеко. Мне это напомнило случай в Риме в 2006 году.
– Что за случай в Риме? – заинтересовался Паоло. – А, ты про Ватикан?
– Ну да. Самое большое массовое захоронение. Две тысячи трупов, засыпанных мелом.
– Мелом? – удивилась Ванда. – Но ведь в эпидемию, уж в Средневековье точно, для этого использовали известь.
– Именно. Однако мел применяли не только чтобы помешать распространению болезней, но и чтобы сохранить тело. Третий век.
– Не понимаю, – нахмурилась Ванда. – Зачем сохранять тела? Разве это какие-то христианские мученики?
Марк рассмеялся:
– Нет, дорогая, в Ватикане устроили бы праздник, окажись они все мучениками. Но там всего лишь тела богачей.
Ванда и Артуро недоуменно смотрели на Марка. Паоло уже знал эту историю. Марк, довольный, что привлек внимание, продолжил:
– Не святые, а самые обычные люди. У некоторых в карманах обнаружили красные кристаллы…
–
– Да нет же, какие, нахрен, рубины. Балтийский янтарь. Тогда янтарь ценился больше золота, так что его обладатели – явно состоятельные римляне. Их похоронили как чумных, но то, что тела попытались сберечь, – явный признак уважения.
После завтрака они решили подняться ко входу в пещеры Эль-Кастильо пешком. Вход находился почти на самой вершине горы. Паоло и Ванда шли рядом, не касаясь друг друга и никак не показывая, что их связывает нечто серьезнее дружбы. К тому же, хоть Марк и Артуро были в курсе ночных визитов Паоло к Ванде, спали они все равно в разных комнатах. Ванда и Паоло вели свою странную игру, словно надеясь, что тайные отношения позволят легче перенести скорую разлуку.
Любуясь видами изумрудной долины, расстилающейся вокруг, они поднялись к парковке, где стоял одинокий школьный автобус.
– Черт, вы это видите? Сюда все приезжают на машине! – проворчал Марк, оглядывая просторный паркинг. – Вы, сукины дети, уморить меня решили.
– Это ради твоего же блага, – рассмеялся Артуро. – Мы подумали, что нужно хорошенько растрястись после завтрака, чтобы ты не лопнул. Давай, еще один подъем – и мы на месте!
Когда они наконец добрались, смотритель Хуан Переда проводил их до входа в первую пещеру, возле которого можно было увидеть выставленные в витринах орудия труда и другие найденные предметы, а также заглянуть в глубокий котлован, где продолжались раскопки.
– Ты сейчас сама убедишься, – сказал Марк Ванде. – Войти в эту пещеру все равно что совершить прыжок во времени. Это одно из редких мест, где словно чувствуешь присутствие тех, кто когда-то здесь жил.
Ванда кивнула. Она прекрасно понимала, что он имеет в виду. Есть места, где о прошлом напоминают лишь камни и руины, тогда как в других ощущается некая сила.
После пещеры Эль-Кастильо они по тропинке из щебня, опоясывающей склон горы, вышли к следующей пещере. Со скучающим видом Хуан Переда монотонно пересказывал занимательные факты.
– Кантабрия – регион с наибольшим количеством пещер, сконцентрированных на одной территории.
– Ну я бы не стал это утверждать, вот в Азии… – попытался возразить Марк.
– Включая Азию, – перебил Переда. – У нас тут почти полторы пещеры на квадратный километр, а сколько еще не обнаружено или не описано.
Марка число явно впечатлило.
– Значит, не напрасно мы именно здесь решили провести конгресс спелеологов.
– А то! – воскликнул довольный Переда. И продолжил читать лекцию: – Гора Эль-Кастильо, где мы сейчас находимся, может показаться небольшой, ничем не примечательной возвышенностью, но на самом деле она скрывает сложную систему из нескольких десятков подземных карстовых пещер, а в пяти из них сохранились рисунки эпохи позднего палеолита.
– Очень интересно, – сказал Марк. – А как называется та, куда мы сейчас направляемся? Медвежья пещера?
– Нет. Поначалу ее действительно так назвали, потому что внутри обнаружились кости медведя, но теперь она известна как Пещера монет.
– Монет? – переспросил Паоло.
– Да, из-за найденных там монет.
– Святые угодники! – воскликнул Артуро. – Монеты в доисторической пещере! Как такое возможно?
– И правда весьма необычно, – согласился Переда. – Просто в Средние века пещера служила тайником.