Шрифт:
Посвящается любимой жене Людмиле.
За её терпение и поддержку.
Автор искренне благодарит всех участников литературных форумов "В Вихре Времен" и "Самиздат", чья критика, замечания и советы позволили улучшить данную книгу, особенно: Акимова Сергея Викторовича, Орлова Александра Сергеевича, Черепнёва Игоря Аркадьевича.
Пролог
— Ложись!!! — с этим криком я схватил цесаревича за плечи и,
Пока остальные застыли в оцепенении, Тур и Леший прыгнули вперёд и уже под раздавшиеся с острова выстрелы повалили генерал-губернатора и князя Барятинского. Тур и хозяин Приамурья при падении одновременно вскрикнули.
"Здорово я ребят натаскал за два года. Как быстро среагировали", — самодовольно подумал я и осёкся, увидев кровь на спине Тура и лице генерал-губернатора.
В то же мгновение раздался ещё один залп и у борта справа рядом с носом рухнули два атаманца, которые никак не отреагировали на мой крик и продолжали стоять в полный рост, успев только вскинуть к плечу винтовки. "Не жильцы, — подумал я. — Так раненые не падают". Кроме атаманцев, схватившись за грудь, на палубу повалился штабс-ротмистр Волков. Есаул Вершини и доктор Рамбах присели, а капитан Самохвалов застыл столбом.
Цесаревич энергично завозился подо мной, пытаясь меня скинуть с себя.
— Ваше Высочество, лежите спокойно. Это нападение. Не поднимайтесь, — скороговоркой выпалил я в лицо побледневшему Николаю. — Лежите! Здесь непростреливаемая зона получается.
Я сполз с цесаревича и огляделся. Картина была удручающей. Хотя до острова оставалось еще метров триста, два слаженных и многочисленных залпа, спрятавшихся в кустах бандитов нанесли ощутимые потери.
Из четырёх атаманцев, которые были на баке, трое были мертвы, четвёртый лежал на спине и при выдохе у него на губах надулся кровавый пузырь. Были ранены Тур и генерал-губернатор. Остальные атаманцы и Ус, который был по видимому мне борту, укрылись, спрятавшись за борт. Что творилось на другой стороне парохода, я не видел. Но будем надеяться, что Лис и Чуб уцелели.
Князь Барятинский на четвереньках уже подобрался к убитому атаманцу и вытаскивал из-под него винтовку. "Вот это реакция у генерала, — подумал я. — Подтверждает на деле его сиятельство, что золотое оружие в этом времени просто так не давали".
Я расстегнул клапан подсумка и достал наш индивидуальный медицинский пакет. "Доктор! Доктор!" — позвал я фон Рамбаха. Когда тот сфокусировал на мне свой взгляд, бросил ему пакет.
— Доктор, перевяжите генерал-губернатора. Он ранен.
Доктор осмысленно кивнул, подобрал сверток, подполз на коленях к Корфу и начал разворачивать медпакет.
— Тур! Тур! — окликнул я Антипа. — Ты как?
Верхотуров повернул в мою сторону голову.
— Нормально всё, Ермак. Только перед глазами плывёт.
— Тур достань медпакет и отдай доктору. Он тебя сейчас перевяжет.
— Леший, аккуратнее. Смещайся вдоль борта, не застывай на месте, — крикнул Вовке, который уже вёл огонь по засаде, укрываясь бортом и перемещаясь вдоль него после каждого выстрела.
Пока я осматривался
— Тебе совсем не страшно, Тимофей? — внезапно задал вопрос цесаревич.
— Страшно, Ваше Высочество, ещё как страшно. Вы пока полежите. А мне надо в чувство капитана привести.
Резко выдохнув, я вскочил на ноги и, сделав пару шагов, прыгнул на капитана парохода, уронив его на палубу. Сделал я это вовремя. По стенке кают вновь забарабанили пули. Наверху раздался звук разбитого стекла.
"Стёкла в рубке разнесли", — подумал я, развернув капитана лицом к себе.
— Господин капитан, вы меня слышите? Господи капитан!
Глаза на бледном с синюшным отливом лице Самохвалова бессмысленно уставились на меня.
"Шок! Причём конкретный! Да здравствует интенсивная терапия! Будем клин клином вышибать!" — подумал я и закатил капитану пару оплеух.
— Ты хрен водоплавающий, якорь тебе в зад. Ты меня слышишь? — заорал я в ухо капитану.
Самохвалов очумело затряс головой и с испугом посмотрел на меня.
— Ты должен сейчас меня бояться! Понял, сцука! — я выхватил из крепления метательный нож и, скорчив зверскую рожу, приставил его остриё к глазу капитана. — Если ты сейчас не сделаешь то, что я тебе прикажу, я тебе глаз выколю!
По вискам капитана поползли капли пота, но взгляд стал более осмысленный.
Я поднялся и рывком за ворот поднял с палубы капитана.
— Бегом в рубку, — я толкнул Самохвалова в спину, заставляя его быстрее перебирать ногами.
Пробежав вдоль борта, добрались до трапа, который вёл наверх. Подталкивая капитана, поднялись в рулевую рубку с разбитыми стёклами и отверстиями от пуль в стене. На огромном в человеческий рост, рулевом колесе мёртвым грузом обвис рулевой. Отвалив тело в сторону, я поставил к колесу капитана.
— Слушай сюда! Правишь вон туда между островом и берегом в пойму, — я указал направление ножом. — Всё понял?
— Как смеешь так со мной разговаривать, казак? — лицо капитана стало багроветь.
— Отлично! В себя наконец-то пришли, ваше благородие. — Я убрал в разгрузку нож. — Живы останемся, принесу вам все мыслимые извинения. А сейчас правьте туда, куда я указал и на полном ходу.
— Мы можем там сесть на мель и застрять!
— Ваше благородие, главная задача спасти Государя Наследника. Целостность парохода — полная ерунда. Там в пойме нас казаки прикроют, и цесаревича можно будет на берег эвакуировать.
— Хорошо! — окончательно пришедший в себя Самохвалов, подошёл к раструбу переговорной трубы и заорал. — Механик, механик полный ход, самый полный.
Я выскочил из рубки и скатился вниз по трапу. Увидев испуганные глаза матроса Прошки, крикнул ему: "Двух рулевых, что с "Ермака" перевели, мухой в рубку". Прошка развернувшись, побежал под навес на баке.
Всё это время, пока я разбирался с капитаном парохода, судно продолжали обстреливать. С носа корабля редко стреляли, оставшиеся в живых и целые Леший, есаул Вершинин, князь Барятинский, а также подскочившие на нос по правому борту Чуб, Ус и два атаманца.