Принцесса Бен
Шрифт:
Я снова посмотрела на чистую раскрытую книгу. Вытерев истерзанную руку о платье (которое уже сильно испачкалось), я протянула к ней дрожащий палец и коснулась.
Я не пропала. Это было чудом. Я ощущала книгу, какой она и должна была ощущаться. Я попыталась перевернуть страницу, но мои глаза расширились, но, хотя страницы ощущались и выглядели бумажными, покрытыми крохотными словами и чернильными рисунками, книга оставалась неподвижной, как кусок гранита.
Если бы я не поняла, что книга связана с магией, ее название, которое было сложно различить даже с усиленным светом луны, развеивало сомнения. Там значилось «Заклятия стихий» изящными буквами, которые было сложно расшифровать. Абзац мелких букв тоже было
Рисунки меня заинтриговали. На них изображалось положение ладоней. Например, изображалась ладонь, где большой палец щелкал о средний. Я попробовала сделать это. Мои пальцы так опухли, что я едва могла управлять ими. Но любопытство заставило их гнуться.
С большими усилиями я издала тихий звук, которому было далеко до знакомого всем щелчка, но шум зазвучал в тихой комнате. Под рисунком были слова на незнакомом языке, они выглядели дико и не произносимо. Повезло, что вторая строка изображала, как читать слова. Я сосредоточилась и шептала слова, хотя не знала, что получится из этой путаницы.
Я произнесла слова увереннее, при этом заставив пальцы щелкнув. И в моих ладонях появился огонек. Я завизжала, как сделал бы любой из-за такого напряжения, и отскочила. Едва дыша от тревоги, я потерла ладони в поисках ожога. Его не было, синяки и грязь были там и до этого.
Но, хоть я не пострадала, дальше я действовала осторожнее. Я вернулась к книге. На следующем рисунку ладони были сложены чашей, а потом они одновременно щелкали и трепетали. Я обожглась один раз и была настороже, я произносила слова, вытянув руки перед собой, старалась избежать возможных бед.
Я осмотрела две страницы и увидела, что все цепочки рисунков заканчивались руками, сложенными чашей, и они держали разные субстанции. В одних руках был кусок земли, в других была вода, рябь шла по ее поверхности. Третья цепочка вела к огню, будто это меня успокаивало. И последние руки словно были с облаками над ними. Эти картинки что-то означали, но что?
Я посмотрела на название страниц и поняла. Это были заклинания стихий, и они это создавали: четыре стихии — землю, воду, огонь и воздух.
Я не знала, чем хороши эти заклятия. Способность создавать грязь, воздух казалась тратой магии. Огонь, который можно было держать без вреда, был совсем другим. Я снова попыталась двигать руками, старалась четко произносить слова и не ошибаться в движениях рук. В конце я сложила ладони чашей, надеясь удержать огонь хоть на миг.
Мои ладони заполнило яркое сияние, огонь поднялся вверх. Я рефлекторно отдернула голову, боясь, что загорятся волосы. Но я не ощущала боль. Огонь ласкал мою пострадавшую кожу. Я не дышала, но позволила волшебному огню лизнуть мое лицо. Я подула на него. Огонь сиял все так же ярко. Я была в восторге, а потом заметила канделябр в пыли и обкусанные мышами свечи. Я старалась держать огонь так, чтобы не навредить, сдула пыль с огарков. Это не сработало, но, когда я поднесла туда огонь, он легко загорелся на первой свечи. В комнате стало ярче от света свечей. Я восторженно зажгла остальные свечи, и этот теплый желтый свет смешивался с бледным сиянием луны, и в комнате стало ярко. Страницу теперь стало четко видно, и я, осмелев от успеха, принялась расшифровывать текст.
На это ушло время, ведь написано было замысловато, слова были старинными, а буквы красивыми, но неразборчивыми. Я уже проклинала его или ее на середине первого предложения, казалось, что писала такой красивый текст женщина. Я с трудом прочитала первый абзац, где были предупреждения, что заклятия нельзя использовать для своей выгоды, что создание льда было сложным и можно было получить обморожение, и что попытки летать требовали
Остаток ночи я тренировалась. Мне повезло, что первая попытка была успешной, иначе я бы забросила усилия. Я старалась, но не могла вызвать воздух, даже порыв ветра. Попытки с землей тоже не увенчались успехом. Может, я и призвала немного песчинок, но мои руки были такими грязными, что я не могла различить старую грязь и новую. Я злилась на свою глупость и вернулась к огню, призвав такой сильный, что он опалил мои волосы. Я с вскриком бросила огонь и затушила, а потом посмотрела на страницу и поняла, что эмоции в таких заклятиях играли такую же важную роль, как речь и жесты. Я могла управлять книгой и уточнять содержимое (тип земли, например или опасность льда) разумом. Писатель объяснял, словно читая мои мысли, что самоконтроль был основой заклятий. Я фыркнула. Меня часто критиковали из-за самоконтроля, мне не нужно было повторять.
И все же я следила за настроением и игнорировала запах опаленных волос. Если я не могла создавать землю или воздух, то я могла вызвать воду. Для этого тоже требовалась сильная концентрация. Как-то раз мои ладони стали влажными, и я посчитала это победой. Я вытерла руки о платье, оставив две черные полоски на животе. Опухшие пальцы болели. немели от движений, я заставляла их шевелиться. Казалось, после двадцатой попытки я сцепила ладони и потрясенно увидела воду.
— О! — я радостно захлопала. Вода расплескалась всюду, еще сильнее запачкала мое платье. Я захотела вытереть книгу, но она, конечно, была сухой и без пятен. Снова и снова я создавала воду, первыми горстями отмыв ладони, вытерев их о себя, и одежда так и не восстановилась после таких издевательств. Третью пригоршню я выпила. Я сомневалась, что волшебная вода будет ядовитой. Но после часов в той комнате пыль набилась в горло, и вода показалась мне сладкой, как из горного ручья.
Я заметила первые лучи солнца за странными окнами. Я должна была уходить, иначе увидят, что темница пуста! Я спешно осмотрела комнату. Я не оставила тут ничего важного? Но, хоть мои следы и капли воды окружали пюпитр, комната выглядела так, будто ее не трогали годами.
Я задула свечи и побежала по лестнице, паникуя, что волшебная дверь закроется. К моей радости, портал пропустил меня, я едва ощутила пленку барьера. Никто еще не пришел, одним страхом меньше. Я перепрыгивала по две ступеньки и понимала, что, когда пройду через эту вуаль, жизнь не будет прежней. О, как я любила теперь эту жалкую комнатку! Как я была благодарна королеве за то, что она заперла меня здесь!
Я была грязной, но упала на матрас, в голове бурлили идеи и планы. Мне нужно было многое обдумать.
СЕМЬ
Полчаса спустя меня грубо разбудили.
Когда королева София отправила меня в эту башню, она приказала леди Беатрис следить за моим внешним видом, чтобы я была правильно одета на уроках, танцах при верховой езде, ужинах, которые я терпеть не могла. Леди Беатрис выбирала наряды из моего растущего гардероба. Впрочем, вскоре она поняла, что устает, пока поднимается в башню. Я подозревала, что она страдает от клаустрофобии, потому она боялась темную узкую лестницу. И с позволения королевы она передала задание одевать меня Гильдеберте, крупной служанке, которую мало интересовал мой статус, а еще она могла подавить грубой силой, и я выходила недовольная под оценивающий взгляд королевы, если она была свободна.