Предел Адаптации
Шрифт:
Он выдохнул, упёрся лбом в холодную плитку.
«Может, меня вчера просто кто-то приложил? — попытался он придумать рациональное. — Я упал, ударился головой о корень, вырубился. Вот и всё. А эти кошмары — всего лишь мозг, который решил снять мне кино».
Мозг явно не разделял этого оптимизма, потому что в ответ вспыхнуло ещё одно короткое воспоминание: железный шар, скользящий к нему по земле, как живой.
Он резко выключил воду.
За столом было тихо. Не то чтобы все молчали — просто слова
Мать поставила перед ним кружку с чаем и тарелку с бутербродами. Сама села напротив, обхватив ладонями свою кружку. Отец устроился сбоку, Егор — по диагонали, забрав себе кусок хлеба и жуя его без особого аппетита.
— Давление нормальное, — сказала Ольга. — Пульс чуть учащённый, но в пределах. Температуры нет. На вид ты… — она поморщилась. — Уставший. Но не при смерти.
— Рад слышать, — тихо сказал Артём.
— Я не шучу, — мать вздохнула. — Я видела людей, которые «просто упали, потому что стало плохо», а потом мы их уже не поднимали.
Он опустил взгляд.
— Прости, что напугал, — сказал он. — Я… правда не думал, что так.
— Ты вообще мало о чём думал вчера, — не выдержал Егор. — Идти ночью вдоль леса… гений.
— Егор, — одёрнул его отец, но без злости. — Скажи прямо, ты бы сам так не сделал?
— Я… — Егор замялся. — Я бы хотя бы фонарик яркий взял. И не один пошёл.
— У меня был фонарик, — вмешался Артём. — В телефоне.
— Очень помог, — проворчал брат.
— Так, — Ольга подняла ладонь. — Давайте не будем превращать это в конкурс «кто умнее». По факту: ты идёшь, тебе становится плохо, ты падаешь. Очнулся — в лесу, днём. Без следов травм. Это значит, что либо ты потерял сознание, либо… — она задумалась. — Либо… ну, либо ты врёшь.
Он поднял глаза.
— Я не вру, — сказал он.
— Я знаю, — она кивнула. — Ты плохой лгун. Поэтому я тебе верю. Но мне это не нравится. Возможно, это нервное истощение. Учёба, работа, постоянный недосып. Организм сказал «хватит» и вырубил тебя.
«Организм… — отзвалось внутри. — Или что-то другое?»
— Я же не падаю каждый день, — попытался он отшутиться.
— Ты ещё молод, — вмешался отец. — Организм многое терпит. Но я твою мать знаю. Она права. Надо провериться.
— В поликлинике? — поморщился Артём.
— А где ещё? — Ольга развела руками. — Я не могу сделать тебе МРТ на кухне. Хотя если бы у меня был аппарат…
— Ты бы уже половину района прогнала через него, — заметил Николай.
— И знала бы, кто когда врёт, — добавил Егор.
— Ты бы первый туда пошёл, — отрезала мать. — Ладно. Завтра я спрошу одну знакомую в больнице. Может, получится записать тебя на обследование. А ты… — она посмотрела на сына, — сегодня остаёшься у нас. Никакой общаги. Никакого склада. Никаких ночных походов.
— Я не против, — честно
— Вот и хорошо, — Ольга кивнула. — Съешь ещё.
Он послушно взял бутерброд, хотя особо голодным себя не чувствовал. Тело испытывало странное сочетание усталости и какой-то… странной лёгкости. Как будто он не ночевал в сырой траве, а просто чуть перебрал со спортом.
«Адреналин, — решил он. — Организм ещё не понял, что нужно валиться».
Телефон, который он поставил заряжаться, тихо завибрировал на подоконнике. Сообщения обрушились сразу, как только аппарат ожил.
От Данилы: «Ты добрался? Если нет, то я ломаю дверь общаги и бегу спасать».
От Марины: «Мне сказали, что ты пропал. Если ты решил устроить перформанс, то это не смешно».
От пары одногруппников: «Где ты? Даня говорит, что ты вчера не пришёл».
Он ответил коротко: «Жив. Объясню потом».
Марине отдельно написал: «Упал в лесу, вырубился, всю ночь там провалялся. Утром очнулся, пришёл к родителям. Не орите.»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Я приеду. И ОРАТЬ БУДУ НА МЕСТЕ.»
Он вздохнул. Ольга, заметив выражение его лица, фыркнула:
— Сестра в курсе?
— Уже едет, — ответил он.
— Вот и хорошо, — мать кивнула. — Хотя бы не мне одной его зажаривать.
Марина приехала часа через два. Ввалилась в квартиру, как шторм.
— Где он? — спросила с порога.
— На кухне, — отозвался Егор. — У нас тут шоу: «сделай вид, что тебе не страшно».
Марина зашла, остановилась в дверях, уставившись на брата.
— Ну? — спросила она.
— Привет, — сказал Артём.
Она подошла, внимательно осмотрела его, как будто проверяла на наличие дыр и трещин. Потом выдохнула — и влепила лёгкую оплеуху.
— Придурок, — сказала она.
— Очередь, — вмешался Егор. — Мама тоже так сказала, только культурнее.
— Она фельдшер, ей положено культурно, — ответила Марина. — Я художник, мне можно.
— Не надо, — вмешалась мать. — Я тоже вчера не особо подбирала выражения.
Они уселись. Марина обхватила кружку с чаем, уставилась в стол.
— Ты понимаешь, — сказала она, — что мы уже всерьёз думали звонить в полицию?
— Я понимаю, — ответил он. — И мне за это стыдно.
— Тебе должно быть страшно, — поправила она. — Ты спокойно можешь умереть где-то под кустом, а мы потом будем думать, что ты просто заснул на паре.
— На паре я хотя бы в тепле, — попытался отшутиться он.
— Не смешно, — сказала Марина.
Отец, до этого молчавший, поднялся.
— Ладно, — сказал он. — Хватит его грызть. Живой — уже хорошо. Остальное будем решать по мере.
— А что решать? — Марина перевела взгляд на него.