Предел Адаптации

Фрюс Иван

— О, — Данила чуть пригладил лист, — вот это. Однокомнатная. Район не самый адский. Цена терпимая. Пишут: «семье, без животных и пьющих».

— Мы-то не пьющие, — заметил Ваня. — Животные, правда, есть, но они человеческого вида.

— Родителям, — поправил его Артём. — Не мне. Я всё равно в общаге.

— Тем более, — вмешался Ильдар. — Будешь к ним ходить в гости, есть нормальную еду. И мы с тобой.

— Ага, — Данила кивнул. — Ты думаешь не стратегически, Лазарев. Наличие квартиры родителей в городе — это

огромный бонус.

Артём усмехнулся, сорвал листок с номером телефона.

— Не будем забегать вперёд, — сказал он. — Сначала спросим, потом посмотрим.

Позвонить он решился спустя пару дней. Долго ходил по коридору, держа телефон в руках, набирая и стирая номер.

— Я тебя сейчас сам наберу, — не выдержал Данила. — Давай сюда.

— Я сам, — сказал Артём, всё-таки нажимая на вызов.

С первой попытки никто не ответил. Со второй — трубку взяла женщина.

— Алло.

— Добрый день, — сказал он. — По поводу квартиры. Объявление на остановке. Вы ещё сдаёте?

— Сдаём, — голос был усталый, но не злой. — Кто интересуется?

— Молодой человек, — мысленно поморщился Артём собственной формулировке. — Родители из области хотят переехать. Оба работают. Мать — фельдшер, отец — слесарь. Без животных. Не пьющие.

— Это вы так говорите, — хмыкнула женщина. — А потом…

— Нет, — перебил он мягко. — Правда. Могу познакомить, когда приедут.

Пара минут переговоров, уточнения района, этажа, условий. Цена была на грани, но посильной, если скинутся он, Марина и родители. И если Артём продолжит работать.

— Ладно, — наконец сказала хозяйка квартиры. — Приезжайте смотреть. Завтра к пяти устроит?

— Устроит, — ответил он.

Когда положил трубку, в комнате воцарилась тишина. Все смотрели на него.

— Ну? — не выдержал Данила.

— Завтра идём смотреть, — сказал Артём. — Если всё нормально — буду ломать родительский консерватизм.

Уговорить родителей снова оказалось отдельным квестом.

— Квартиру? — Ольга звучала так, будто он предложил купить космический корабль. — На какие шиши?

— Не сразу, — объяснял он. — Сначала снимем. Я работаю, Марина подрабатывает. Вы тоже будете работать. Скинемся. Не дворец, но жить можно.

— Я не хочу, чтобы ты на себе всё тянул, — говорила она. — Ты учишься. У тебя своё.

— Я уже тяну, — мягко отвечал он. — И ничего. А вы… мам, ну серьёзно. Там же нечего делать скоро будет. Ты сама говорила.

— Я говорила, — Ольга вздыхала. — Но одно дело говорить, другое — снимать дом и куда-то ехать.

В разговор включался Николай.

— Допустим, — говорил он. — Допустим, я соглашусь. Что нам там? Снимать, таскаться. Работа… Я не мальчик.

— Пап, — говорил Артём. — Ты не мальчик. Но и не старик. И работа здесь есть. И для тебя, и для мамы. Я поспрашивал.

— Поспрашивал, — Николай усмехался. — Молодёжь всегда всё знает.

Марина

действовала по-своему.

— Мам, — говорила она по видеосвязи. — Я уже почти год в городе живу. Не умерла, не пропала. Тут больницы нормальные, магазины, куда не стыдно зайти, кино, работа. И ты со своим опытом можешь устроиться без проблем. Егор тоже — тут колледж есть. Там что, дальше в Лесном? Сидеть и ждать, пока свет вырубят?

— Ты прямо как политический деятель, — вздыхала мать. — Все вы нас убеждаете, а жизнь всё равно по-своему.

Егор подключился, конечно, по-своему.

— Ма, — говорил он, — ну я серьёзно. Я тут уже просто задыхаюсь, честно. Интернет глючит, людей мало, перспектив — ноль. В городе я могу пойти куда-то учиться нормально, потом… работать, развиваться. Я не хочу до сорока лет в Лесном торчать и рассказывать, что «когда-то был интернет». Давай, а?

Все эти разговоры, давление с разных сторон, плюс реальные проблемы в селе в итоге сделали своё.

Однажды вечером Ольга позвонила первой.

— Ну что, парень, — сказала она, без привычной преамбулы. — Поговорили мы с твоим отцом. Посоветовались. Решили… попробовать.

— В смысле — попробовать? — переспросил он, замирая.

— Переехать, — ответила она. — Сначала на время. Снимем, как ты говоришь, квартиру. Если совсем не пойдёт — вернёмся. Но… — голос её дрогнул, — мне самой уже иногда страшно там. Скорая не всегда доезжает, лекарства не всегда привозят. Да и… — она помолчала. — Ну, ты понимаешь.

Он понимал. Скорее чувствовал, чем понимал.

— Я рад, — сказал он. — Очень рад.

— Не радуйся раньше времени, — буркнул в трубке Николай. — Сначала доберёмся, устроимся, а там посмотрим. Хоть билеты не такие дорогие.

Егор громко где-то на фоне завопил:

— Ура! Мы выбрались! Я в цивилизацию!

— Вот кому больше всех, — хмыкнула мать. — Сразу видно. Ладно. Мы начнём собираться. Ты там… — голос её вернулся к обычному тону, — не рви жилы. Мы тебе вешаться на шею не собираемся.

День, когда они должны были приехать, выдался серым и сырым. Низкое небо, мелкий дождь, лужи, которые не высыхали уже неделю. Артём стоял на перроне, перетаптываясь с ноги на ногу. Рядом — Данила.

— Я до сих пор не верю, — говорил сосед. — Что твои реально решились.

— Я тоже, — признался Артём. — Но, похоже, да.

Поезд подошёл с протяжным скрипом. Народ вывалился из вагонов: с сумками, коробками, детьми, тележками. Среди них он увидел знакомые лица.

Мать — с той же сумкой, что и всегда, только взгляд уставший, но светлый. Отец — с двумя пакетами в каждой руке и чемоданом, который он тащил так, как будто тот ничего не весит. Егор — с рюкзаком и тем самым выражением лица «я один всё понимаю». В конце появилась Марина, которая примчалась на вокзал из своей общаги, запыхавшись.