Пой, Менестрель!
Шрифт:
Теперь королева знала наверняка: лорд Гаральд прибыл в столицу, Стрелок с ним виделся и заручился поддержкой, а значит, вскоре… Может быть, уже сегодня ее попытаются освободить.
Рука Аннабел, сжимавшая подсвечник, стала влажной. Королева накинула верхнее платье, обулась и подошла к окну. Осторожно отворила ставни. За окнами царил непроглядный мрак. Шелестел дождь, раздавались шаги часовых на башнях.
Закрыв окно, Аннабел поставила свечу и обвела взглядом комнату. Достала теплое, опушенное черно-бурой лисицей платье, зимнюю обувь, длинный шерстяной плащ — капюшон тоже был оторочен
Переодевшись, Аннабел бросила на край стола плащ, чтобы можно было схватить и накинуть в одно мгновение. Раскрыла ларец из горного хрусталя, оправленного в серебро. Ларец этот Аннабел получила от матери. На крышке была изображена сама королева Ивена — в образе весны. Аннабел сложила в ларец браслеты и ожерелья, заперла и отнесла на круглый столик.
Затем она опустилась в кресло. Оставалось ждать.
Невольно виделось ей, как охотник пробирается по лесу, отводит от лица колючие, мокрые ветви. Как высекает огонь и зажигает факел. Осматривает подземелье. Пусть будет так же осторожен, как и отважен! Год томилась она взаперти. Согласна еще десять лет провести в этой комнате — лишь бы не случилось беды с ним.
Огонь в очаге угасает, угольки светятся красным. Недвижно сидит королева в кресле. Чудится ей чавканье копыт по грязи… Только бы вырваться из заточения — вихрем домчатся они со Стрелком до замка Дарль!
Вспоминается Аннабел предание о Маргарите Решительной. В лютую стужу бежала королева из столицы. В час тяжкой болезни узнала: сын полагает, что слишком долго зажилась она на свете, пытается отравить.
Аннабел много раз видела портрет Маргариты. Маленького роста, худенькая, со строгим лицом, седыми прядями в высокой прическе, она недаром заслужила прозвище Решительной. Отвергла навязанного силой мужа, двадцать лет правила королевством, отстроила белостенный город Арч, сама водила войска на поле брани…
Как передает летопись, в ночь покушения Маргарита Решительная закуталась в теплый плащ и выскользнула из своих покоев.
Аннабел воображала, как решительная королева крадучись спускается по ступеням, опираясь на руку верного пажа. В сопровождении одного только пажа седеющая королева поскакала в Арч. Зима стояла холодная, снежная. Дороги замело. Кони проваливались по брюхо. Королева отморозила пальцы на левой руке, ногти сошли, оставив черные язвы. Лекарям удалось спасти ей кисть, и все же королеву нередко называли Маргаритой Однорукой.
Аннабел встала, прошлась по комнате. Дождь все шелестел за окнами… Несомненно, Стрелок отыскал ход в подземелье. Она указала примету: груда валунов у холма, где они простились, когда последний раз гуляли в лесу. Он не мог забыть… Наверное, деревья в лесу обнажились. Ясень, что растет у ворот замка, сбросил листву. Лента, привязанная к его ветви, побурела от дождей.
Аннабел зажгла свечу и перешла в Мозаичный зал. Остановилась у шкафа с книгами. Вынула огромный том, едва удерживая, донесла до стола, положила. Отодвинула не менее увесистый труд по астрономии — за минувший год одолела его. Выучила язык Дойма — королевства, граничащего с Бархазой; одна из придворных дам была оттуда родом. Аннабел склонилась над книгой. Да, бегство Маргариты Решительной вызвало смуту, погасить которую удалось только
Аннабел присела на скамью, сложила руки на коленях. Нет, усобицы она не допустит. Начнет с Артуром переговоры… Главное, самой увидеть, не по рассказам придворных дам судить о том, что происходит в стране. А происходит неладное — это она чувствует. Вскользь доносятся сведения: о мятеже, о беглецах с севера, шайках разбойников, толпах нищих…
Судя по тому, с каким почтением отзывались дамы о Великом Магистре — с большим даже, чем о короле, — Аннабел догадывалась: заправляет в королевстве Магистр. Артур командует на полях сражений.
«Этого и следовало ожидать». Аннабел уже не испытывала к другу детства жгучей ненависти. Скорее досаду, жалость. Так щедро был одарен судьбой! И что же? Превратился в тень господина Магистра. Верно, не о том мечтал!
Вспоминаются Аннабел горькие речи Маргариты Решительной: «Человек становится взрослым, когда учится отвечать за свои поступки, учится любить других людей и заботиться о них. Мой сын так взрослым и не стал. Утратив детскую любознательность и любовь ко всему живому, он превратился в юного старичка». Аннабел покачала головой. Разве такая участь постигла одного лишь сына решительной королевы? Магистр — стар; леди Амелия — древняя старуха. Из всей свиты лишь у леди Линей глаза светятся. Ее делает юной любовь.
Аннабел кинулась к окну. Во дворе мелькали факелы, слышались возбужденные голоса, среди которых выделялся резкий, повелительный голос Артура.
Сердце заколотилось так, что стало больно дышать. Прокляла Аннабел свою затею. Зачем позвала охотника в замок? В королевские покои проникнуть велела — обезумела! Теперь ворота запрут, мост поднимут… Подземный ход, верно, перекрыт! Стрелок обречен! Если поймают — что делать? Кинуться в ноги Артуру? Не поможет.
Вцепившись в подоконник, Аннабел смотрела. Суматоха у ворот прекратилась. Одно за другим вспыхивали окна, — вероятно, стражники обшаривали замок. Понимая, что непременно явятся и к ней, Аннабел, торопясь, сняла венец, теплый плащ бросила обратно в сундук, туда же спрятала и ларец, села со свечой к столу.
Спустя некоторое время и впрямь послышались шаги, в покои ворвались одетые в черное слуги Магистра, не говоря ни слова, ринулись обыскивать. Отдернули занавеси, заглянули в сундуки, под столы, под кровать, умудрились даже стены простукать. Аннабел молча наблюдала за ними. Доблестные стражи ничего не обнаружили и растерянно столпились вокруг старшего. Тот подозрительно оглядел королеву:
— Почему вы не спите?
— Вопросы здесь задаю я, — холодно отчеканила Аннабел. — Что за самоуправство вы учинили?
Страж смутился под ее повелительным взглядом.
— Приказ короля. Лазутчика ищем.
Аннабел повернулась к нему спиной, склонилась над книгой. Неловко потоптавшись, старший махнул рукой, уводя за собой остальных.
До утра Аннабел не сомкнула глаз, до утра замирала в тревоге. Чем дольше тянулись поиски, тем сильнее становилась надежда, а с надеждой рос страх. Вдруг в последнюю минуту…
Лишь когда рассвело и прозвучал приказ опустить мост и распахнуть ворота, а сердитый Гольд отозвал стражей, Аннабел поняла: Стрелок спасся.