Пой, Менестрель!
Шрифт:
Теперь она ушла.
— А я надеялся, на завтрак будет рыба, — разочарованно протянул Оружейник, увидев тушеные овощи.
— Рыба? Какая рыба? — удивилась Гильда.
— Жареная или вареная. Ты же вчера покупала рыбу.
— Я? Рыбу?
— Ну как же, — вступил в разговор Флейтист, — когда мы утром встали, так вкусно пахло жареной рыбой.
— Не знаю, не знаю, — задумчиво возразила Гильда. — Наверное, вам померещилось.
Флейтист
— Я видел на столе рыбьи головы, — не унимался Оружейник.
— В самом деле? Может, кошка поработала? — предположила Гильда.
— И почистила рыбу?
— Мне кажется, кто-то заелся, — решительно заявила Гильда, раскладывая по тарелкам дымящиеся овощи.
Несколько мгновений не было слышно ничего, кроме стука ложек. Потом Флейтист спросил:
— Так что же произошло? Лорд Гаральд отказался помочь?
— Напротив, — ответил Стрелок. — Мы попытались освободить королеву.
При этих словах Менестрель отложил ложку и внимательно поглядел на охотника.
Стрелок коротко поведал о случившемся, умолчав лишь о том, как потрясенный Артур пятился от него через всю комнату. Никого это не касалось, да и Плясунье незачем было краснеть.
Слушатели сидели удрученные. Скрипач с каким-то вызовом посмотрел на Плясунью.
Стрелок отодвинул тарелку, положил руки на стол и обвел взглядом друзей. И каждый, встречаясь с ним глазами, невольно поднимал голову и распрямлял спину. Только Скрипач отвернулся в сторону.
— Да, неудача велика, — спокойно проговорил охотник. — Но…
И тут вмешался Менестрель:
— Неудача, друг мой? По-моему, великая милость судьбы.
Все сидевшие за столом изумленно и недоверчиво глядели на Менестреля. Даже Скрипач.
— Представьте, что задуманное удалось, — проговорил Менестрель. — Королева живой и невредимой прибыла в замок Дарль.
— Прекрасно! — воскликнул Оружейник.
— Да, — согласился Менестрель. — Королева отказывается признавать Артура мужем и королем, ее охотно поддерживают лорды Совета. Великим Лордом избирают Гаральда…
Стрелок наклонил голову. Остальные еще ничего не понимали.
— Король и не думает отказываться от венца. В его руках наемное войско, за спиной — головорезы Магистра. Под знамена королевы собираются недовольные лорды со своими отрядами. И что же?
Никто не ответил.
— И начинается, на радость Каралдору, дикая братоубийственная война, раздирающая на клочки королевство. Никому не удается остаться в стороне. Наш добрый хозяин поддерживает королеву, а его зятья — короля. Вот это будет настоящим несчастьем.
Возражений не последовало. Плясунья торжествующе посмотрела на Скрипача.
— Начинать придется
— С другого, — подтвердил Менестрель. — С каждым из нас приключилась беда. Королеву держат в заточении. Стрелка назвали оборотнем. Актеров отлучили от публики. У Скрипача сломали драгоценную скрипку…
— Тебя бросили в темницу.
— Леса вырубают! — крикнула Плясунья.
— Бьют дичь без устали и без разума.
— Ремесленники становятся торговцами, чтобы прокормить семью, — поддержал Оружейник.
— В городе нет житья от воров, — дополнил Флейтист.
— На дорогах свирепствуют разбойничьи шайки…
— Люди разучились нормально разговаривать, только сквернословят, — подхватила Плясунья.
— А нынешние представления? — вспомнил Флейтист. — На зрителей словно помои выплескивают.
— Хвастают тем, чего прежде стыдились. Стыд считают лицемерием.
— Дети играют в оборотней, подражают оборотню, — промолвила Гильда.
— И все это кому-то на руку, — проговорил Стрелок.
— Королю? — предположил Оружейник.
Плясунья вздрогнула.
— Магистру и его своре, — перебил Флейтист.
Стрелок покачал головой. Менестрель сказал:
— Боюсь, все не так просто. Одним насилием Магистр немного добился бы. Его поддерживают — и охотно.
— Кто же? — спросил Оружейник.
— Людская злоба, зависть, жадность. Если почтенный отец семейства начинает утверждать, что дай ему волю — грабил бы ближних, как Магистр, дела плохи. Магистра можно заставить уйти. А как избавиться от сотен его подобий? Беды не кончатся, пока не переменятся люди.
— Сложено много сказок о том, как человек стал оборотнем, — заметил Стрелок, — и ни одной — как оборотень превратился в человека.
— Придется написать такую сказку, — улыбнулся Менестрель. — И с Магистром придется бороться, но не это самое тяжкое. Потруднее будет выиграть битву за людские сердца.
— И все же, что нам делать? — спросил Оружейник.
Менестрель положил руку на плечо Стрелка: «Тебе решать». Охотник поднялся с места:
— Актерам — заняться привычным ремеслом. Людям надо напомнить, что прекрасно и достойно, а что нет. Пусть не думают, будто Магистр — пример для подражания, а цель жизни — нажива.
— Уверен, — вставил Флейтист, — Овайль собрал труппу и не теряет времени даром.
— А мы? — спросил Оружейник, обнимая дочь.
Стрелок низко им поклонился:
— Добрые хозяева, спасибо за кров и ласку. Придет час, и в ваши двери вновь постучат обездоленные. Примите их столь же радушно.
Повернулся к Менестрелю, взгляды их встретились. Певец сказал:
— Тебе нелегкий жребий выпал: бороться с Магистром.
— Думаю, как к нему подступиться?
Менестрель встал из-за стола, прошелся по комнате.