Попав в Рим

Адамс Сара

— О, детка, их там с двадцать наберётся. Целая толпа. Тебе нужно убираться отсюда, и быстро.

Я смотрю на Ноя, и в наших глазах – одно и то же сообщение: Игра окончена. Наше время вместе подошло к концу.

Глава тридцать четвёртая

Амелия

Мы

с Ноем мчимся по переулку, как в тот раз, но теперь в животе у меня тяжесть с размером в камень. Если их правда столько, сколько говорит Мэйбл, значит, они получили подтверждение, что я здесь, и не уйдут без фотографий.

— Ной, – дергаю его за руку, останавливая. — Ты не должен попасть в кадр. Я уеду на твоем грузовике одна, а ты потом подъедешь с Энни.

Он хмурится, челюсть напрягается.

— Почему?

Я опускаю взгляд на наши сплетенные пальцы.

— Вот почему. Если ты не хочешь, чтобы твоя жизнь изменилась, нас не должны заснять вместе. – Голос дрожит. — Они сделают фото под сотней ракурсов, и завтра утром ты будешь во всех соцсетях и таблоидах.

Я жду, что он отпустит мою руку. Готовлюсь к этому. Но он только сжимает крепче.

— Я еду с тобой.

— Ной!

Он разрывает хватку, но только для того, чтобы прижать меня к стене, взяв лицо в ладони. Его глаза горят.

— Я не оставлю тебя. Я думал, что смогу держать это временным, но... – Он замолкает, трясет головой и целует меня – резко, почти болезненно. Это самая восхитительная пытка. — Я не хочу, чтобы между нами всё закончилось. Не могу этого допустить.

Я задыхаюсь от надежды.

— Что ты говоришь?

— Я говорю, что страх идёт к черту. Я хочу отношений, если ты тоже.

— Да! – выпаливаю так быстро, что он даже не успевает договорить.

— Но тебе придется быть терпеливой...

— Буду!

— ...потому что мне нужно время, чтобы привыкнуть к расстоянию. И мне нужно заботиться о бабушке, так что я не смогу часто приезжать.

Я встаю на цыпочки, обвивая его шею руками.

— Мы справимся. И я буду так терпелива, что тебя это задушит. Но, Ной, ты уверен? Еще вчера...

Он прерывает меня.

— Вчера я держал тебя в руках и понял, что буду идиотом, если отпущу. Не просто идиотом, я буду несчастен. Никогда не прощу себе, если позволю тебе уйти.

Я бешено трясу головой, улыбаясь и пытаясь не заплакать.

— Мистер Романтик.

— Мистер Невероятно Везучий.

— Тсс. Я же сказала не лезь в мои прозвища.

Он усмехается, взгляд скользит к моим губам.

— Так это «да»? Ты официально встречаешься с этим скромным пекарем?

— Если ты больше никогда не будешь называть себя так – да. Абсолютно и безусловно.

Он целует меня еще раз, пальцы скользят по моей руке, прежде чем снова переплестись с моими.

— Остальное обсудим дома.

Дома.

От этого слова сердце прыгает так сильно,

что я чуть не спотыкаюсь.

Но когда мы выбегаем из переулка, то сразу понимаем ошибку.

Они ждали нас именно здесь.

Парковка заполнена папарацци и журналистами. Сердце бешено колотится, я пытаюсь развернуться, но слишком поздно.

— Вот она!

— Рэй Роуз!

— Рэй, сюда! Кто этот парень?

— Правда, что у вас роман с владельцем пекарни?

Они кричат, бросаются к нам. Ной крепко сжимает мою руку.

— Что делать? Бежим?

Я глотаю ком в горле, подавляя ярость, и делаю лицо каменным для камер. Прикрываю рот, наклоняюсь к Ною, чтобы никто не прочел по губам.

— Нужно пробиться к грузовику. Не говори ничего, только проси их посторониться.

Жаль, у меня нет времени объяснить ему, как вести себя с прессой. Но лучший способ научиться – на практике, верно?

Мы идем, опустив головы, но папарацци сегодня голодны. Они смыкаются вокруг нас, пользуясь отсутствием охраны. — Пропустите. Дайте пройти.

Ной пытается пробиться сквозь стену папарацци, но они не шевелятся. Я сжимаю его руку, чувствуя, как в нём закипает ярость. Боюсь, он сделает что-то резкое – например, толкнёт того типа, который тычет камерой мне прямо в лицо и орет вопросы.

— С кем ты сейчас, Рэй?

От него разит чесноком.

— Отвали, – рычит Ной, но тот не отступает.

— Он твой новый «мальчик на вечер»? Наконец-то сменила богатых и знаменитых на простого парня?

Он явно провоцирует нас, и Ной вот-вот взорвётся.

Ной прикрывает меня плечом, глядя папарацци в глаза:

— Я сказал отойди.

Остальные тоже напирают, кричат вопросы, но этот – самый наглый.

— Конечно, дружище. Просто ответь на вопрос, и я отстану. Что даёт тебе право думать, что такой заурядный парень, как ты, достоин мировой звезды? Прокомментируешь?

Меня охватывает паника. Со мной уже бывало такое, но никогда ещё папарацци не бросали таких прямых оскорблений. И что-то в этом вопросе щекочет память.

Неужели Ною теперь всегда придётся это терпеть?

На этот раз я сама готова взорваться. Сжимаю кулак – чтобы что? Дать ему в лицо? Кажется, да.

Но Ной накрывает мою руку своей и едва заметно качает головой. «Не надо».

И тут ситуация ухудшается.

— Эй! Отстаньте от них! Оставьте нашу девочку в покое!

Я оборачиваюсь и вижу Мэйбл, Гарриет, Фила и Тодда, которые яростно кричат на папарацци.

Нет-нет-нет. Им не стоило вмешиваться.

Но они не отступают, и половина камер разворачивается в их сторону. История становится всё сочнее.