Попав в Рим

Адамс Сара

— Даже не думай.

Фил пытается преградить нам путь телом.

— Ах, да…Чудесный…Солнце просто… – Чем ближе мы, тем бессвязнее его речь. И вот, прямо перед тем, как мы проходим, он выставляет метлу, как шлагбаум. — Эй, потише, молодёжь! Давайте поболтаем. Что новенького?

Амелия набирает в лёгкие воздух, полный сплетен, которые сделают мою жизнь адом, так что я перебиваю:

— Думаем добавить новый пирог в меню.

Фил явно разочарован – это не те новости, которых он ждал, но всё равно заинтригован. Он поднимает

мохнатую бровь.

— О-о? И что это будет за пирог?

— На медовой основе. Назову его «Не суй свой любопытный нос».

Амелия подавляет смешок после моей невозмутимой реплики. Лицо Фила выражает немое укоризненное «ну вы даёте». Я приподнимаю его метлу, словно это шлагбаум, и жестом пропускаю Амелию вперёд.

— Но…но… – позади нас Фил захлёбывается, пытаясь удержать нас. — Погодите! Вы видели нашу распродажу? Тодд, скажи им!

Бедный Тодд. Его голос дрожит.

— Да! Распродажа. Огромная. На молотки!

Амелия смотрит на меня круглыми щенячьими глазами — она колеблется.

— Я должна купить молоток. Ной, я обязана. Ты только послушай их!

Я сжимаю её руку крепче.

— Держись. Это только начало.

Она выпрямляет подбородок и идёт дальше, но без энтузиазма. Перед следующим магазином я резко сворачиваю и перевожу её через дорогу.

— Что мы делаем? – она слегка запыхалась. Желание взвалить её на плечи вспыхивает снова.

— Избегаем Гарриет.

— Почему?

— Потому что она страшная, вот почему. И будет долго расспрашивать про твой пруд.

— Мой п…Ладно, не хочу знать.

— И правильно, – мы проходим под навесом следующего магазина.

За нами открывается дверь, звеня колокольчиком.

— Чёрт, – бормочу я. — Идём быстрее.

— НОООЙ!

О нет. Это Джемма.

Амелия уже начинает оборачиваться, но я прижимаюсь к ней плечом, не давая оглянуться.

— Не смотри. Она поймает тебя взглядом.

Джемма повышает голос:

— НОЙ УОКЕР, Я ЗНАЮ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ!

— Кто это? – шепчет Амелия.

— Джемма.

— В этом городке столько любопытных, что я уже запуталась.

— Она владеет магазином квилтинга. Но она в сговоре с Гарриет, так что ей доверять нельзя.

— Ной, нельзя просто игнорировать её. Это грубо.

— Позже пришлю ей бесплатный пирог. Переживёт.

Амелия вцепляется мне в руку, пока мы снова переходим улицу к пекарне.

— Такой ворчун, – говорит она нежно, прижимаясь щекой к моему плечу.

Я достаю ключ и открываю дверь, как будто это обычное утро. Включаю свет. Расставляю стулья. Иду на кухню запускать печи. И тут понимаю, что Амелия исчезла.

Она стоит посреди зала, выглядит потрясённой. Её глаза немного остекленели, и я чувствую, как эмоции переполняют её.

— Амелия? – осторожно спрашиваю я.

— Я не хочу возвращаться, – её взгляд резко фокусируется на мне. — Я остаюсь здесь. Хватит с меня жизни знаменитости. Отменяю тур. С музыкой покончено.

Глава

тридцать третья

Амелия

Ной приближается, пока между нами не остается расстояние вытянутой руки. Он останавливается, скрещивает руки на груди, отчего его плечи растягивают ткань футболки, и выглядит суровым, как скала. Его фирменная ворчливая поза.

Правда в том, что я не собираюсь бросать музыку, и он это знает. Даже если бы я хотела, не смогла бы отменить тур – контракты держат меня за ноги. Но сейчас я чувствую. Чувствую так много и так сильно, что не могу с этим справиться. Мне нравится быть здесь с Ноем. Нравится гулять по этому городку и чувствовать биение его сердца. Не верится, что мне придется уехать. И поскольку я не могу сейчас расплакаться, а изменить приближающуюся реальность не в моих силах, мне нужно поссориться с Ноем. Потому что я знаю – он позволит, и это поможет.

Его глаза слегка сужаются, пока он сканирует мою душу.

— Повтори, – говорит он стальным тоном, от которого по коже бегут мурашки. — Мне нужно увидеть твое лицо, когда ты это скажешь.

Я собираюсь с духом, чтобы сделать хорошую мину при плохой игре. Мне нужно, чтобы он поверил, что я серьезно.

«Поссорься со мной, Ной. Отвлеки от этих чувств.»

— Я сказала, что бросаю музыку, – поднимаю подбородок.

Увы, последнее слово меня выдало – голос дрогнул. Да и вряд ли помогает тот факт, что сегодня утром в постели я напевала Ною новые куплеты и делилась восторгом от них.

В зеленых глазах Ноя вспыхивает искра. Теперь он знает, что я вру – он уже изучил мои фишки.

— Ты не можешь бросить. Я не позволю, – резко, почти вызывающе заявляет он.

Он раскусил мою игру, но делает новый ход. Очень горячий ход, если судить по тому, как дрогнул уголок его мрачного рта. Его ворчливо-красивое лицо словно говорит: «Хочешь играть? Будет тебе игра.»

— Могу, если захочу, – вызывающе делаю шаг к нему.

С другими я вся грация и изящество – я Одри. Вежливая, учтивая. Но с Ноем я говорю то, что думаю. Не боюсь выглядеть глупо. Спорить, ссориться, быть неидеальной. Оглядываю пекарню:

— Вообще, думаю, просто останусь здесь работать...с тобой.

— Я не нанимают людей, – он делает паузу. — К тому же, я видел твои кулинарные навыки.

— Только потому что ты отказываешься меня учить! Но я могу научиться.

Ной сокращает дистанцию, между нами вспыхивает напряжение.

— Нет. Не позволю тебе здесь работать.

— Ха! – задираю подбородок. — Я Рэй Роуз. Построила музыкальную империю и армию фанатов, готовых на все ради меня. Попробуй только помешай мне!