Плен сердца

Габриэлла Мартин

“Глупости, — оборвал он себя. — Она не такая”.

Но внутренний голос, холодный и расчётливый, нашeптывал:

“А что, если правда? Что, если она действительно планирует побег с этим кузнецом? Ты слишком смягчился, Виктор. Нельзя позволять чувствам затмевать разум”.

Решив проверить свои подозрения, он направился к выходу. Проходя мимо лестницы, ведущей в сад, замедлил шаг, услышав знакомый голос. Элиана разговаривала с молодой служанкой у лестницы — её смех звучал легко и непринуждённо. Виктор замер в тени арки, наблюдая.

***

Тем

временем барон Филипп, завершив утреннюю прогулку по замку, направился в небольшую часовню, где обычно молился отец Бернард. Священник стоял у алтаря, аккуратно расставлял свечи и что-то тихо напевал себе под нос. Барон вошёл бесшумно, но отец Бернард сразу почувствовал его присутствие.

Он обернулся, окинул гостя спокойным взглядом и слегка склонил голову:

— Господин барон. Чем обязан такому раннему визиту?

Филипп окинул взглядом скромное убранство часовни, задержался взглядом на иконе Пресвятой Девы и сделал шаг вперёд.

— Отец Бернард, — начал он вкрадчиво, — я пришёл поговорить о душе одной девушки, находящейся под опeкой моего племянника.

Священник выпрямился, сложил руки перед собой:

— Слушаю вас внимательно.

— Речь идёт об Элиане, — продолжил барон, понизив голос. — Она молода, неопытна, подвержена соблазнам. Я боюсь, что она может совершить ошибку, которая погубит её душу.

Отец Бернард слегка приподнял бровь:

— И что же вы предлагаете?

Барон приблизился на шаг, достал из кармана тяжёлый кошель, звякнувший монетами, и положил его на край алтаря.

— Помогите ей осознать свою ошибку. Наставьте на путь истинный. Скажите ей, что предательство — это путь к спасению. Что иногда нужно пойти против воли земных властителей, чтобы обрести благодать.

Лицо отца Бернарда окаменело. Он посмотрел на кошель, затем поднял глаза на барона. Взгляд его был твёрд и спокоен.

— Я служу Богу, а не вашим интригам, — произнёс он чётко и веско. — Оставьте девушку в покое. Её душа чиста, и я не стану пачкать свою совесть, помогая вам запутать её.

Барон сжал кулаки, но быстро взял себя в руки. Уголок его рта дёрнулся в усмешке.

— Вы слишком прямолинейны, отец. Не боитесь, что ваша принципиальность может обернуться против вас?

— Я боюсь только Бога, — спокойно ответил священник. — И напоминаю вам, господин барон: тот, кто сеет смуту, пожнёт бурю.

Филипп резко развернулся, подхватил кошель и швырнул его в угол часовни.

Монеты рассыпались по каменному полу.

— Глупец, — прошипел он. — Ты ещё пожалеешь о своей гордости. — Он сделал шаг к выходу, но остановился, обернулся и добавил с холодной усмешкой: — Знаете, отец, почему я так озабочен судьбой этой девушки? Потому что её побег скомпрометирует Виктора. Один неосторожный шаг — и мой племянник потеряет уважение двора. А когда он ослабеет… — барон сделал многозначительную паузу, — место правителя этого замка освободится. И я буду

готов его занять.

Отец Бернард побледнел, но не отвёл взгляда.

— Вы готовы погубить невинную душу ради власти?

— Власть — это ответственность, — холодно ответил Филипп. — Виктор слишком мягок. Он разбалтывает слуг, потакает слабостям, а теперь ещё и привязывается к какой-то деревенской девчонке. Замок нуждается в твёрдой руке. В моей руке.

— Господь видит ваши помыслы, — тихо произнёс священник. — И он не одобрит путь, который вы выбрали.

Барон рассмеялся — коротко и жёстко:

— Господь одобряет победителей, отец. А я намерен победить. Элиана — лишь пешка в этой игре. И если она сыграет свою роль… что ж, это будет её жертва во имя большего блага. Моего блага.

Отец Бернард опустился на колени перед иконой, давая понять, что разговор окончен.

— Ступайте с Богом, господин барон. Но знайте: я буду молиться за душу этой девушки. И за вашу — тоже.

Филипп фыркнул, резко развернулся и вышел из часовни, громко хлопнув дверью.

Когда шаги барона затихли в коридоре, священник тихо произнёс:

— Да хранит тебя Господь, дитя.

Он закрыл глаза и начал молиться, но в его душе теперь жила тревога — он понимал, что барон не отступит так просто.

***

Спустя несколько часов, когда солнце уже клонилось к закату, в дверь кельи отца Бернарда постучали.

Священник, погружённый в чтение молитвенника, поднял голову и произнёс:

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился один из слуг барона — невысокий, юркий мужчина с бегающими глазами. Он поклонился, но в поклоне не было ни капли уважения.

— Отец Бернард, — начал слуга, не поднимая глаз, — барон Филипп просит вас посетить его покои. Немедленно.

Священник закрыл книгу и медленно поднялся.

— Передай своему господину, что я занят молитвой и не могу прийти сейчас. Пусть пришлёт просьбу письменно — так, как велит обычай.

Слуга слегка покраснел, но не отступил.

— Барон сказал, что если вы откажетесь, он будет вынужден сообщить епископу о некоторых… странностях в вашем поведении. О том, что вы якобы принимаете пожертвования не по уставу и ведёте беседы с прихожанами, которые могут быть истолкованы как еретические.

Отец Бернард выпрямился во весь рост. Его лицо оставалось спокойным, но глаза сверкнули сталью.

— Значит, угрозы? — тихо спросил он. — Передай барону, что я приду к нему завтра утром, после утренней службы. И пусть он помнит: ложь, брошенная в лицо епископу, станет ложью, брошенной в лицо Богу.

Слуга побледнел, поклонился ещё ниже и поспешно вышел. Отец Бернард вернулся к молитвеннику, но читать не стал.

Он сложил руки и поднял глаза к иконе:

— Господи, укрепи меня в час испытаний. Дай мне мудрость и силу противостоять злу, не поддаваясь искушению ответить злом на зло.