Плен сердца
Шрифт:
— Хорошо, Гилберт, — сказал он наконец. — Я понял тебя. Можешь идти. Но запомни: если Элиане будет угрожать опасность, я буду защищать её. И не позволю никому, даже тебе, подвергать её жизнь риску безрассудными планами.
— Я не хочу подвергать её риску, милорд, — покачал головой кузнец. — Я хочу дать ей шанс на счастье.
Виктор сделал шаг вперёд, его голос стал жёстче, а взгляд — пронзительным:
— Счастье, Гилберт, не в том, чтобы подбивать девушку на побег, нарушая её клятвы и подвергая опасности её семью. Ты думаешь только о своих чувствах, но
Гилберт поднял голову, в его глазах читалась упрямая решимость:
— Я вижу, что она страдает здесь, милорд. Она создана для чего-то большего, чем проползать жизнь в тени чужих прихотей.
Виктор сжал кулаки, но сдержал вспышку гнева.
Он подошёл ближе, говоря медленно и чётко, чтобы каждое слово врезалось в память кузнеца:
— Послушай меня внимательно, Гилберт. Элиана сделала свой выбор. Она решила остаться здесь — не из страха, не из принуждения, а по собственному решению. И я уважаю это решение.
Кузнец хотел что-то возразить, но Виктор поднял руку, останавливая его:
— Молчи и слушай. Ты больше не будешь заводить с ней разговоры о побеге. Ни намёков, ни тайных встреч, ни записок. Ничего. Если я узнаю, что ты вновь подстрекаешь её к бегству, ты больше никогда не переступишь порог этого замка. Я выгоню тебя без права возвращаться — и не только из замка, но и из окрестных земель. Ты понял меня?
Лицо Гилберта побледнело, но он не отвёл взгляда:
— Вы лишаете её шанса на свободу, милорд.
— Я защищаю её от опрометчивых поступков, — отрезал Виктор. — От поступков, которые могут сломать не только её жизнь, но и жизни тех, кого она любит. Ты думаешь, её отец останется безнаказанным, если она сбежит? А брат? А Маргарет, которая помогала ей? Ты об этом подумал?
Гилберт опустил глаза. Его плечи слегка поникли.
— Нет, — тихо признал он.
— Вот именно, — уже мягче произнёс Виктор. — Ты действовал из лучших побуждений, и я это ценю. Но теперь ты должен понять: настоящая забота — это не увести её в неизвестность, рискуя всем, а дать ей возможность самой найти свой путь здесь. В безопасности.
Кузнец помолчал, потом поднял взгляд:
— А если она сама придёт ко мне? Если передумает?
— Тогда пусть придёт, — кивнул Виктор. — Но не под твоим давлением. Пусть решение будет действительно её, а не навязанное тобой в момент слабости. Я дам ей время и возможность разобраться в себе. И ты не будешь мешать этому.
Гилберт глубоко вздохнул, словно принимая какое-то тяжёлое решение:
— Хорошо, милорд. Я не стану больше уговаривать её бежать. Даю вам слово.
— Благодарю за понимание, — Виктор слегка склонил голову. — И запомни: если Элиане понадобится помощь — настоящая помощь, а не побег, — она знает, к кому обратиться. И ты тоже можешь помочь ей, не подвергая опасности.
— Я… постараюсь, — негромко ответил Гилберт.
— Этого достаточно, — Виктор отступил на шаг. — Можешь идти. И помни о нашем уговоре.
Кузнец поклонился и направился к двери.
Уже на пороге он обернулся:
— Она заслуживает счастья, милорд. Что бы вы
— И она его получит, — твёрдо ответил Виктор. — На своих условиях. А не в бегах, с вечным страхом быть пойманной.
Гилберт кивнул, больше ничего не сказал и вышел из комнаты. Виктор остался стоять у окна, глядя, как кузнец пересекает двор и направляется к воротам. В груди всё ещё клокотала смесь раздражения и сочувствия.
Он понимал порывы молодого человека, но не мог позволить, чтобы чьи-то горячие чувства поставили под удар не только Элиану, но и хрупкое равновесие в замке.
“Теперь главное, чтобы она не почувствовала себя загнанной в угол, — подумал он. — Нужно дать ей пространство, но не оставлять без защиты”.
Он развернулся и направился к двери — пора было выполнить обещание и поговорить с Элианой напрямую.
***
Элиана закончила вышивать и отложила салфетку в сторону. В комнате уже сгущались сумерки, и она поднялась, чтобы зажечь свечу. Пламя вспыхнуло, отбросив дрожащие тени на стены. Девушка подошла к окну и выглянула наружу. В саду всё было тихо, только лёгкий ветерок шевелил листья деревьев. Она задумалась о словах Гилберта, о его искреннем желании помочь.
Сердце сжималось от мысли, что она причинила ему боль своим отказом. Но она знала, что поступила правильно. Семья, верность, ответственность — эти ценности были для неё не пустым звуком. Раздался стук в дверь. Элиана вздрогнула так сильно, что едва не выронила подсвечник. Руки задрожали, свеча закачалась, отбрасывая на стены причудливые пляшущие тени.
Она глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и с трудом выдавила:
— Войдите.
Дверь приоткрылась, и на пороге появился лорд Виктор. Он выглядел серьёзным, но в глазах читалась какая-то новая, непривычная мягкость.
— Элиана, — произнёс он, — можно войти?
Девушка невольно отступила на шаг, прижимая руку к груди. В памяти вспыхнули воспоминания о той ночи — его сильные руки, властный голос, боль и стыд. Она сглотнула, стараясь не выдать охватившего её страха.
— Конечно, милорд, — она слегка поклонилась и отошла от окна, стараясь держаться как можно дальше от него. — Чем могу помочь?
Виктор вошёл в комнату и остановился у стола. Его взгляд на мгновение задержался на незаконченной вышивке, затем вернулся к лицу девушки. Он заметил её дрожь, её напряжённую позу, взгляд, который то и дело скользил к двери.
— Я хотел поговорить с тобой, — сказал он тише, чем обычно. — Не как лорд со служанкой, а просто… как человек с человеком.
Элиана сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Боль помогла ей сосредоточиться, не дать панике полностью захватить разум.
— Да, милорд? — её голос прозвучал едва слышно.
— Мне стало известно, что ты общаешься с Гилбертом, деревенским кузнецом, — продолжил Виктор. — Он приходил ко мне сегодня.
Девушка почувствовала, как кровь отхлынула от лица. В висках застучало, колени задрожали. Она невольно сделала ещё шаг назад, пока не упёрлась спиной в холодную каменную стену.