Плен сердца

Габриэлла Мартин

— Милорд… не покажется ли это… слишком щедрым приёмом для той, кто не принадлежит к знати?

— Гарольд, — твёрдо перебил его Виктор, — Элиана заслужила это уважением и честностью. И я хочу, чтобы весь замок это знал.

— Как прикажете, милорд, — Гарольд склонил голову.

Виктория снова подошла к окну. В душе разливалось непривычное ощущение — не просто облегчение, а что-то большее.

Впервые за долгое время она чувствовала, что делает всё правильно.

***

Вечером того же дня Элиана сидела у камина, кутаясь в тёплую

шаль. Воздух был пронизан осенней свежестью, а земля уже слегка подмёрзла.

В руках у неё было второе письмо — уже от самого лорда Виктора:

“Элиана! Я рад слышать, что ваша мать идёт на поправку. Знайте, что в замке вас ждут с нетерпением. Все неприятности позади — леди Изабеллы здесь больше нет, а её интриги остались в прошлом. Когда вы вернётесь, я хотел бы обсудить с вами наши дальнейшие действия против Филиппа. Но не только это. Я осознал, что слишком долго смотрел на вас лишь как на союзника в борьбе. Пришло время увидеть в вас того, кем вы являетесь на самом деле — достойного и честного человека, которому я могу доверять без оговорок. Берегите себя и свою мать. Зима уже на пороге — не спешите с возвращением, дождитесь, пока дороги станут безопаснее. Я буду ждать вашего возвращения, когда бы оно ни случилось. Виктор”.

Элиана сложила письмо и прижала его к груди. Где-то в глубине души она почувствовала, что с этого момента всё действительно изменится. И, возможно, впервые за долгое время — к лучшему.

— Мама, посмотри, что написал лорд Виктор, — она подошла к кровати и протянула письмо.

Мать медленно пробежала глазами по строкам, затем подняла взгляд на дочь:

— Он пишет искренне, — тихо произнесла она. — Я вижу это по словам. Он научился видеть главное.

— Да, — улыбнулась Элиана. — И это… удивительно.

— Ты заслужила это доверие, дочка, — мать погладила её по руке. — Ты всегда была честной, даже когда это было опасно.

— Благодаря тебе я научилась этому, — Элиана сжала пальцы матери. — Ты всегда говорила: правда может ранить, но ложь убивает душу.

— И ещё я говорила, что доброта не слабость, — мягко добавила мать. — Не бойся принять заботу Виктора. Это не милостыня — это уважение.

***

На следующий день Элиана помогала соседям утеплять дома к зиме. Вместе с соседкой и её сыновьями они конопатили щели мхом, укрепляли ставни, складывали дрова в аккуратные поленницы.

— Ты всегда первая на помощь, — заметила соседка, вытирая пот со лба. — Помнишь, как позапрошлой зимой отдала половину своих дров кузнецу?

— Они тогда остались без крыши над головой, — улыбнулась Элиана, забивая последний гвоздь в доску. — Как можно было не помочь?

— Вот и лорд Виктор это увидел, — подмигнула она. — Он знает, какая ты на самом деле. Не какая-то там придворная интриганка, а настоящая, добрая душа.

В этот момент к ним подошёл староста деревни:

— Элиана, — поклонился он, — гонец из замка принёс для вас посылку.

Она приняла увесистый свёрток и развернула

его. Внутри оказался изящный серебряный браслет, покрытый тонким узором, напоминающим морозные разводы на стекле.

Под ним лежала записка:

“В знак уважения и благодарности за вашу честность. Пусть этот знак напоминает вам, что в замке вас ждут не как инструмент, а как равную. Виктор”.

— Какая красота! — ахнула соседка. — Да он в тебя влюблён, девочка!

Элиана покраснела и осторожно надела браслет на своё запястье:

— Просто он научился доверять, — тихо сказала она.

***

Тем временем в замке Виктория обсуждала с Гарольдом зимние приготовления:

— Отряд на дороге к деревне усилен? — уточнила лорд.

— Так точно, милорд, — ответил Гарольд. — Десять человек патрулируют окрестности. Все в тёплых плащах, лошади подкованы для гололёда.

— Хорошо. А что с припасами?

— Как вы и приказали, отправили два воза с зерном, рыбой, углём и дровами. Ещё одеяла и тёплую одежду — ту, что осталась после отъезда Изабеллы.

— Отлично. Подготовь ещё один обоз, — Виктория подошла к окну. За стеклом кружились первые крупные снежинки. — Добавь туда лекарств от отца Бернарда, свечей и мёда для матери Элианы. И пусть гонцы передадут письмо лично ей в руки.

— Будет исполнено, милорд. Что написать в письме?

— Просто сообщи, что мы заботимся о них и ждём еe возвращения, когда зима отступит. И добавь… — Виктория задумалась на мгновение, — …что я надеюсь, что к весне мы сможем вместе посадить сад у замка — тот самый, с белыми розами.

Гарольд слегка улыбнулся:

— Передам в точности, милорд.

Когда стражник вышел, Виктория подошла к столу и развернула карту. В углу лежало донесение о передвижении войск Филиппа — враг собирал силы на востоке.

Виктория нахмурилась:

— Пора готовиться к худшему, — пробормотала она. — Но теперь я не одна.

***

Через несколько дней Элиана сидела у камина, наблюдая, как мать вяжет шерстяные носки. В комнате было тепло и уютно, за окном кружился снег, укрывая деревню белым покрывалом. Рядом, на ковре у огня, младший брат Элианы — девятилетний Томас — увлечённо играл с деревянной лошадкой, раскрашенной в серебристо-голубые тона.

— Смотри, сестрёнка! — воскликнул Томас, подбрасывая игрушку в воздух. — Надежда летит! Ввысь, над облаками, к самой луне!

Элиана улыбнулась. Эту лошадку, которую брат прозвал Надеждой, она вырезала вместе с ним ещё прошлым летом. Томас обожал её — воображал, будто она умеет летать, и разыгрывал целые приключения.

— Осторожнее, Томас, — мягко предупредила мать, не отрываясь от вязания. — Не разбей свою любимицу.

— Не волнуйся, мама! — Томас ловко поймал лошадку и усадил её на подлокотник кресла. — Надежда никогда не падает. Она же волшебная!

— Волшебная, говоришь? — Элиана подошла и потрепала брата по волосам. — Тогда пусть она принесёт нам весну поскорее.