Плен сердца
Шрифт:
Отец кивнул, положил руку ей на плечо:
— Это мудрые слова, дочь. И я рад, что ты их поняла не через боль и потери, а через обретение опоры. Кто он, этот Виктор? Действительно ли он достоин твоего доверия?
Элиана задумалась, подбирая слова:
— Он не идеален, — призналась она. — Он привык командовать, привык видеть в людях инструменты для своих целей. Но он меняется. После истории с Изабеллой он открыто признал, что ошибался насчёт меня. Он поверил мне, когда всё выглядело против меня. И он не просто отпустил меня к маме — он позаботился о моей безопасности. Отправил
— Значит, он учится видеть в тебе личность, — задумчиво произнёс отец. — Это хороший знак.
— Да, — Элиана кивнула. — И я хочу помочь ему стать лучше. Не ради выгоды, не ради привилегий — а потому что вижу в нём потенциал. Он может стать не просто сильным лордом, а справедливым правителем. И я… я хочу быть рядом, когда это произойдёт.
Отец улыбнулся и слегка сжал её плечо:
— Твоя мать говорила, что у тебя большое сердце. Теперь я вижу, что оно ещё и мудрое. Ты не просто следуешь за чувствами — ты взвешиваешь, решаешь, выбираешь осознанно. Это редкость.
— Спасибо, папа, — Элиана прижалась к его плечу. — Твои слова много для меня значат.
В этот момент из дома донёсся слабый голос матери:
— Элиана? Ты ещё здесь?
— Иду, мама! — Элиана обернулась к отцу. — Я на минутку.
Она вернулась в дом, села у кровати. Мать приподнялась на локтях, вглядываясь в лицо дочери.
— Расскажи мне о нём, — тихо попросила она. — О лорде Викторе. Каким он стал?
Элиана задумалась, вспоминая последние дни. Перед глазами всплыли сцены: Виктория, изучающая карту владений; Виктория, внимательно слушающая её доводы; Виктория, которая поверила ей вопреки уликам; Виктория у ворот замка — строгая, но с теплом в глазах.
— Он… стал другим, — начала она медленно. — Раньше видел во мне лишь инструмент для своих планов. А теперь прислушивается ко мне. Доверяет. Защищает не как вещь, а как союзника. Он даже признал, что я помогла ему увидеть ситуацию иначе — не только глазами лорда, но и глазами человека, который заботится о людях.
— Союзника, — повторила мать задумчиво. — Это хорошее слово. А ты? Ты чувствуешь себя в безопасности рядом с ним?
Элиана вспомнила утренний разговор с Маргарет, её слова о том, что Виктория изменилась. Вспомнила твёрдое решение Виктории отправить с ней охрану, еe условие о ежедневных вестниках — не как способ контроля, а как проявление заботы.
— Да, мама, — сказала она наконец. — Я чувствую себя в безопасности. И не только потому, что рядом стражники. Потому что я знаю: он не предаст. Он борется не только за свои интересы — за всех нас. За справедливость. За будущее, в котором не будет места интригам Изабеллы и жестокости Филиппа.
Мать улыбнулась, её рука легла на руку Элианы:
— Значит, небеса услышали мои молитвы. Я так боялась, что ты окажешься заперта в золотой клетке…
— Клетка была, — призналась Элиана. — Но теперь я вижу дверь. И могу выйти, когда захочу. Но я остаюсь не из-за двери, а из-за того, что за ней. Из-за людей, которым нужна моя помощь. Из-за Виктора, который учится быть лучше. И из-за вас, — она сжала мамину руку. —
— Ты выросла, дочь моя, — голос матери дрогнул. — Стала мудрее и сильнее. И сердце твоё осталось добрым. Это редкий дар. Береги его.
— Буду беречь, — пообещала Элиана. — И буду стараться, чтобы этот дар приносил пользу.
За окном догорал закат, окрашивая крыши домов в розовые и золотые тона. Где-то в замке, за много миль отсюда, Виктория, возможно, как раз получила первое послание от Гарольда. И знала, что Элиана добралась благополучно. А здесь, в родном доме, рядом с семьёй, она впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему цельной.
Глава 41
На следующий день после отъезда Элианы расследование, начатое Викторией, всё ещё топталось на месте. Она сидела в кабинете, в который раз перечитывая оба письма — поддельное и оригинал записки Гилберта.
Почерк был похож, но что-то в формулировках настораживало. В дверь постучали. Вошёл отец Бернард — седовласый деревенский священник с проницательным взглядом. В руках он держал потрёпанную книгу молитв.
— Милорд, — склонил голову отец Бернард, — я слышал о случившемся. И пришёл не как служитель церкви, а как человек, видевший много лжи и правды за свои годы.
Виктория подняла глаза:
— Вы что-то знаете?
— Не напрямую, — священник сел напротив. — Но я помню Элиану ещё девочкой — она росла в нашей деревне. Скромная, добрая, никогда не лгала даже в мелочах. И сейчас… я не верю, что она могла так поступить. А ещё я знаю, что леди Изабелла не раз высказывалась против неё.
— Вы рискуете, заступаясь за неё, — заметила Виктория.
— Я рискую, когда молчу, — спокойно ответил отец Бернард. — Ложь, если её не остановить, разъедает души, как ржавчина — железо. Позвольте мне поговорить со слугами. Они видят то, что ускользает от внимания господ.
Виктория задумалась. Она помнила рассказы о мудрости отца Бернарда, о том, как тот умел находить подход к самым замкнутым людям.
— Хорошо, — наконец произнесла она. — Действуйте. Но будьте осторожны. Изабелла хитра.
***
Отец Бернард провёл в разговорах со слугами почти два дня. Он не допрашивал — он беседовал: спрашивал о семьях, вспоминал деревенские обычаи, ненавязчиво подводил к теме последних событий. И только на третий день, вечером, вернулся в кабинет Виктории.
— Мне удалось найти свидетельницу, — тихо произнёс он. — Служанка по имени Лина. Она видела, как леди Изабелла пробиралась в покои Элианы вечером того дня. Но она боится говорить открыто.
Виктория резко выпрямилась:
— Почему же она сразу не сообщила?
— Боится мести, — пояснил отец Бернард. — У Лины больная мать и маленькие братья. Потерять место в замке для неё — катастрофа. Но она готова дать показания, если вы гарантируете ей защиту.
— Приведите её, — распорядилась Виктория. — Но сначала я проверю её слова. — Она вызвала Гарольда: — Найди всех слуг, кто был на дежурстве в восточном крыле в тот вечер. Пусть каждый расскажет, что видел. И проверь печать на письме — сравни с другими образцами, что есть у Изабеллы.