Парадиз
Шрифт:
— Ну давай уже, — в раздражении поторопил он жену.
И конечно же знал: она чувствует, что что-то не так. Но не хочет его раздражать и потому в кишки не лезет. А он и сам не знал, что мог бы ей сказать.
Наташка вышла, оставив все еще озадаченного Славку в коридоре. И Дебольский с громким хлопком закрыл за спиной дверь.
В машине Наташка положила на ноги сумку, и в распахнутых полах пальто Дебольский с удовольствием отметил ее колени и бедра, плотно прижатые друг к другу.
— И куда едем? — спросила она.
Дебольский ничего не ответил и не стал пристегиваться. Тачка, в первый момент попытавшись предупредительно пищать, сдалась. И звуковой сигнал отключился.
— Можем в кино сходить, — неуверенно предложила Наташка, задумчиво глядя в лобовое стекло.
Он молча вырулил с парковки, прибавил скорость и вылетел на Каширку. Дебольский и сам не знал, куда едет. Его несло в темноту, и, может, на самом деле ему хотелось просто, глядя вперед, лететь по ночным улицам.
Пробки давно рассосались, и километры мелькали перед глазами, сливаясь в сплошное месиво огней и мокрых тротуаров.
Ночная Москва кипела, пенилась, выливаясь через край мутной белой пеной. Той жизнью, которой не существует для тихого обывателя, коротающего ночные часы в уютной, крепко запертой квартире. За плотными шторами, под светом робкой лампы.
Дебольский прибавлял скорости.
Красные и белые габариты сливались в сплошной поток. Мелькали огни рекламных баннеров, в бешеной своей гонке за прибылью сменяя цвета: желтый, синий, красный. Красный, красный…
Дебольский пролетел на красный, и в спину раздались возбужденные гудки.
Ресторан, казино, распродажа, Sale, Mango, D&G…
Он раскрыл окно, и в салон хлынул ледяной ночной ветер. Воздух обжег легкие, перехватило дыхание. И в голове стало пусто, свежо и зло.
— Саш, светофор, — резко предупредила Наташка.
Дебольский дал по тормозам и со свистом остановился.
Внутри у него бурлило и клокотало, подталкивая торопиться. В снедающем нетерпении он откинулся на спинку кресла и бросил взгляд в раскрытое боковое окно.
Ночные жители мегаполиса сновали по улицам. Будто это не те же люди, что жили здесь днем. Ночью выходило новое племя: молодое и борзое. Которое пило пиво и бурлило. Гоняло на ревущих блестящих байках, щетинящихся выхлопными трубами.
На похожих на гинекологические кресла «Харлеях». Которыми управляли большие мужики с бородами и кожаными куртками. Пропахшие бензином, пивом и застарелым куревом. Впитавшимся в дубленую кожу, разъедающим ноздри.
Который нравится женщинам, сидящим на их байках.
На ближайшем к тротуару сером, лоснящемся агрегате, запрокинув голову, хохотала беленая блондинка с красными губами. В рваных штанах и мужском пиджаке.
стоял парень с брутальностью V-12, с тяжелой, плохо выбритой челюстью. В кожаной куртке, будто сально пропитанной машинным маслом. И рука его по-хозяйски лежала на плече женщины, пьющей пиво.
Жена шефа, очевидно, предпочитала темный портер. Тот самый: горький, ядреный, — от которого остро жжет горло и кровь вскипает в венах.
— Саш, зеленый.
Он только тут заметил, что давно загорелся разрешающий, и парень на «двенашке», подперший его сзади, нетерпеливо обогнул справа.
Дебольский выжал газ и резко стронулся с места.
Пролетел еще два квартала, вильнул на эстакаду, так что инерция выдавила из кресла, прижала к двери. Выкрутил на прилегающую и резко затормозил.
Днем тут толклись робкие прилежные клерки: рабочий день с девяти до шести, обед с двенадцати до часа, ненормированные задержки по двойному тарифу.
Ночью у дверей ночного клуба курилась дымная толпа. Человек двадцать-тридцать, как всегда бывает у подобных заведений. Вывеска истошно била по глазам, гудел рокот голосов с редкими всполохами смеха, висел запах сигарет, и тянуло изнутри кальяном.
Днем скромный вход даже не привлекал внимания обывателей. Спуск в подвал, истертые ступени, блестящие перила. Маленькая вывеска. Пройдешь и не заметишь.
— В клуб? — Наташка, вытянув шею, выглянула в окно и рассмеялась. Удивленно глянула на Дебольского: брови ее вопросительно изогнулись.
— А что? — хмуро, с вызовом бросил он, глуша машину.
— Ну, не знаю, — жена усмехнулась и потянулась отстегивать ремень безопасности. — А мы для этого не староваты?
Она шутила, но Дебольскому почему-то захотелось озлиться:
— Ты что, нас уже хоронить собралась? — желчно бросил он.
Наташка промолчала, только укоризненно покачала головой. Она умела так: в случае необходимости сгладить острые углы. И вроде бы отшутиться, а сделать так, чтобы ему стало стыдно.
Но в этот раз он бросил на нее раздраженный взгляд. И Наташка вздохнула:
— Ну ладно, пошли, если хочешь.
Распахнула дверь. И, вылезая, так широко развела ноги, что Дебольский убедился: под юбкой действительно мелькнул кружевной верх черного чулка. Его посетило приятное возбуждение.
Когда он в последний раз ходил в клуб с женой? Кажется, это было лет восемь назад. А может, и больше. Уж точно до рождения Славки.
Хотя иногда они с мужиками навещали «Эгоист», но это другое. В таких случаях он деликатно говорил жене, что они посидят в бильярдной или выпьют пива в спортивном баре. Просто потому, что женщины не понимают таких простых вещей.