Парадиз
Шрифт:
— Да, все, расходимся-расходимся, — командовала чуть пьяненькая Лена, а, может, шатало ее просто от усталости и чрезмерного обилия свежего воздуха: — Но завтра с утра созваниваемся. Если едем на экскурсию — то вместе. Хорошо?
— Хорошо-хорошо, — полусонно отмахивалась Наташка. Они всей гурьбой протолкались ко входу, окунулись в безмолвие фойе, а потом в тесноту лифта.
В зеркалах отразились раскрасневшиеся, усталые и веселые лица.
Лена тут же принялась поправлять взлохмаченные волосы
С веселым гомоном спустились на самое дно трюма вместе с Дебольскими.
Те вывалились, и Леночка пьяно помахала рукой:
— Пока-пока, — двери чмокнули, ночной коридор встретил чуть притушенным светом — отключили боковые лампы — и тишиной. Бесконечные коридоры и двери кают деликатно мутнели в ночном полумраке.
— Спать хочу, — вяло засмеялась Наташка, едва передвигая ноги. И легкие сланцы ее шаркали по полу. Мягкий полосатый ковролин гасил звуки шагов, и молодые люди инстинктивно понижали голос.
Леночка с мужем на родительские деньги отдыхали где-то в районе десятой палубы: в номере с балконом. А у них была самая обычная, дешевая — таких большинство — каюта внизу. Правда, с иллюминатором. В Москве казалось, что глухая комната — это уже совсем днище. Такие бывали: на двести долларов дешевле. На деле оказалось, что хваленый иллюминатор — просто крошечная дырка в стене. В первый день от нее отдернули занавеску, интереса ради по очереди заглянули в мутное, света дневного не пропускающее стекло, поцеловались на его фоне. Задернули и забыли.
А в целом каюта от гостиницы ничем и не отличалась. Если не знаешь, что плывешь по морю, то и не догадаешься. Наташка открыла дверь в каюту, включила свет:
— Спать-спать-спать… хочу спать, — пробормотала она, как была в купальнике растягиваясь на кровати.
Ну и зря: со стороны она не видела, но в мягком верхе без косточек грудь ее при этом как-то размазывалась и теряла форму. Становилось некрасиво.
Сашка бросил на стул полотенца и потянулся к ноутбуку.
— А ты чего? — едва внятно, уже засыпая, спросила жена со своего места.
В каюте были две узкие кровати. Одна — та, что под знаменитым иллюминатором. Но на ней были разбросаны вещи, валялись распахнутые сумки и ноутбук. Спали на той, что стояла у стены рядом. И когда Сашка по-турецки сел на одну, Наташа уже почти задремала на другой.
У нее так и не хватило сил переодеться, видимо, она отложила это на потом. Но бледно-голубой, в общем-то очень шедший ей купальник уже начал надоедать — Сашке казалось, что он видел его миллион раз.
— Да так, штуку одну сделать надо, — пробормотал он, нажимая «пуск».
— Я завтра не хочу на экскурсию.
— Да, я тоже, — чуть понизив
Сунул в дисковод пустую болванку. Медленно поползла зеленая шкала «копирование».
— Я ужас как устала, — вяло бормотала жена, но язык у нее уже слегка заплетался. Упавшая на лицо прядь мягко колыхалась от дыхания.
Загорелся «прожиг», ноутбук заскрипел как допотопный принтер.
Наташа уже спала, дыхание ее было ровно и спокойно. На лицо от волос падала тень, делая его совсем усталым.
«Обжиг успешно завершен».
Дисковод, недовольно кряхтя и поскрипывая, выплюнул болванку. Сашка захлопнул крышку и как был — босиком — вышел за дверь. Всего на минутку.
— Давно ждешь?
Кроме него в пустом ночном коридоре была только пацанистого вида девчонка лет двадцати двух. Она сидела на корточках через пару дверей от их каюты. У них «214». Возле нее «237».
Девчонка оперлась лопатками о стену и крутила в пальцах ключ с красной плашкой технического персонала.
При виде Сашки она подорвалась и вскочила на ноги:
— Нет, только пришла. — Девушка была одета в стандартную форменную футболку с логотипом, спортивные штаны и белые кеды — все со значками лайнера. Бедра у нее были узкие, как у мальчишки, русые волосы забраны в жидкий хвост. — Мы как раз концертный зал отпылесосили.
На лице ее появилось забавное брезгливое выражение.
Яркая мимика девчонки сразу приковывала взгляд. Она была некрасивая, зато забавная, смешливая: глаза-щелки, щербинка между передних зубов. И подвижные веселые губы.
— Вот, — Сашка протянул болванку, — я тебе записал там пару фильмов. Правда, качество — говно.
— Да плевать! — девчонка алчно схватила диск шершавыми, неманикюренными пальцами, — спасибо. А то тут скучно, ты даже не представляешь, — скривилась она. И помахала диском в воздухе. — Теперь будет чем заняться.
Оперлась о стену и улыбнулась — мелькнула щербинка, а заодно кончик розового языка, — девчонка была не из застенчивых.
— Надоело, наверное, тут работать? — засмеялся Сашка. Сам не зная зачем задерживаясь в коридоре и затевая разговор.
А девчонка, будто того и ждала, охотно подтвердила:
— Ужас-с, — протянула она, повернулась спиной к стене и оперлась на руки, выставив живот. Потерлась лопатками о косяк: — Всех уже ненавижу. — Принялась по-мальчишечьи раскачиваться, отпихивая зад от сжатых кулаков.
— Ты тут давно? — Сашка сделал шаг и встал ближе, прямо над ней (будучи на полголовы выше).
И той, чтобы смотреть ему в лицо, пришлось чуть поднять голову.
— Три месяца уже, — она ненароком сделала шаг вбок. Провезла плечами по стене.