Одиссея
Шрифт:
«Милая мать, Одиссеевым луком не может никто здесь
345 Властвовать: дать ли, не дать ли его, я один лишь на это
Право имею – никто из живущих в гористой Итаке
Иль на каком острову, с многоконной Элидою смежном.
Если придёт мне на ум, здесь никто запретить мне не может
Страннику стрелы и лук подарить и унесть их позволить.
350 Но удались: занимайся, как должно, порядком хозяйства,
Пряжей, тканьём; наблюдай, чтоб рабыни прилежны
в
Были; судить же о луке не женское дело, а дело
Мужа, и ныне моё: у себя я один повелитель».
Так он сказал; изумяся, обратно пошла Пенелопа;
355 К сердцу слова многоумные сына приняв и в покое
Верхнем своём затворяся, в кругу приближённых служанок
Плакала горько она о своём Одиссее, покуда
Сладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.
Тою порою, взяв стрелы и лук, свинопас к Одиссею
36 °C ними пошёл. На него всей толпой женихи закричали.
Так говорили одни из ругателей дерзко-надменных:
«Стой, свинопас бестолковый! Куда ты бредёшь,
как безумный,
С луком? Ты будешь своим же собакам, которых
вскормил здесь
Сам, чтоб свиней сторожить, на съедение выброшен, если
365 Нам Аполлон и блаженные боги даруют победу».
Так говорили они. Свинопас, оглушённый их криком,
Лук, оробев, уж готов был поставить на прежнее место;
Но Телемах, на него погрозяся, разгневанный, крикнул:
«С луком сюда! Ты, Евмей, ошалел; уж не хочешь ли воле
370 Всех угождать? Не трудись, иль тебя, хоть и стар ты, я в поле
Камнями сам провожу: молодой старика одолеет.
Если бы силой такой я один одарён был, какую
Все совокупно имеют они, женихи Пенелопы,
В страхе тогда по своим бы домам разбежалися разом
375 Все они, в доме моём беззаконий творящие много».
Так он сказал им. Они неописанный подняли хохот.
В сердце, однако, у них на него присмирела досада.
Волю его исполняя, Евмей, через залу прошедши,
Лук и колчан со стрелами вручил Одиссею; потом он,
380 Кликнув усердную няню его Евриклею, сказал ей:
«Слушай, тебе повелел Телемах, чтоб рабыни немедля
Заперли в женские горницы двери на ключ и чтоб, если
Шум иль стенанье в столовой послышится им, не посмела
Тронуться с места из них ни одна, чтоб спокойно сидели
385 Все, ни о чём не заботясь и делом своим занимаясь».
Кончил. Не мимо ушей Евриклеи его пролетело
Слово. Все двери тех горниц, где жили служанки, замкнула
Тотчас она; а Филойтий, покинув украдкою залу,
Вышел на двор, обнесённый оградой, и запер ворота;
390
им связал он
Крепко затвор у ворот и, в столовую снова вступивши,
Сел там опять на оставленной им за минуту скамейке,
Очи вперив в Одиссея, который, в руках обращая
Лук свой туда и сюда, осторожно рассматривал, целы ль
395 Роги и не было ль что без него в них попорчено червём.
Глядя друг на друга, так женихи меж собой рассуждали:
«Видно, знаток он и с луком привык обходиться; быть может,
Луки работает сам и, имея уж лук, начатой им
Дома, намерен его по образчику этого сладить;
400 Видите ль, как он, бродяга негодный, его разбирает?»
«Но, – отвечали другие насмешливо первым, – удастся
Опыт уж верно ему! И всегда пусть такую ж удачу
Встретит во всём он, как здесь, с Одиссеевым
сладивши луком».
Так женихи говорили, а он, преисполненный страшных
405 Мыслей, великий осматривал лук. Как певец, приобыкший
Цитрою звонкой владеть, начинать песнопенье готовясь,
Строит её и упругие струны на ней, из овечьих
Свитые тонко-тягучих кишок, без труда напрягает —
Так без труда во мгновение лук непокорный напряг он.
410 Крепкую правой рукой тетиву потянувши, он ею
Щёлкнул, она провизжала, как ласточка звонкая в небе.
Дрогнуло сердце в груди женихов, и в лице изменились
Все – тут ужасно Зевес загремел с вышины, подавая
Знак; и живое веселие в грудь Одиссея проникло:
415 В громе Зевесовом он предвещанье благое услышал.
Быструю взял он стрелу, на столе от него недалеко
Вольно лежавшую; прочие ж заперты в тесном колчане
Были – но скоро их шум женихам надлежало услышать.
К луку притиснув стрелу, тетиву он концом оперённым,
42 °Cидя на месте своём, натянул и, прицеляся, в кольца
Выстрелил, – быстро от первого все до последнего кольца,
Их не задев, пронизала стрела, заощрённая медью.
Тут, обратясь к Телемаху, воскликнул стрелец богоравный:
«Видишь, что гость твой тебе, Телемах,
не нанёс посрамленья.
425 В цель я попал; да и лук натянуть Одиссеев не много
Было труда мне. Ещё не совсем я, скитаясь, утратил
Силы, хотя женихи и ругаются мной беспощадно.
Должно, однако, покуда светло, угощенье иное
Им приготовить; и пение с звонкою цитрой, душою
430 Пира, на новый, теперь им приличнейший лад перестроить».
Так он сказал и бровями повёл. Телемах богоравный