Одиссея
Шрифт:
255 Лука его, – то стыдом нас покроет и в позднем потомстве».
Но Антиной, сын Евпейтов, воскликнул, ему возражая:
«Нет, Евримах благородный, того не случится, и в этом
Сам ты уверен. Народ Аполлонов великий сего дня
Празднует праздник: в такой день натягивать лук
неприлично;
26 °Cпрячем же лук; а жердей выносить нам не нужно отсюда.
Пусть остаются; украсть их, конечно, никто из живущих
В доме царя Одиссея рабов и рабынь не помыслит.
Нам
глашатай
Кубки, а лук Одиссеев запрём, совершив возлиянье.
265 Завтра поутру пускай козовод, наш разумный Меланфий,
Коз приведёт нам отборных, чтоб здесь принести Аполлону,
Лука сгибателю, бёдра их в жертву. Согнуть он поможет
Лук Одиссеев; и силы над ним не истратим напрасно».
Так предложил Антиной, и одобрили все предложенье.
270 Тут для умытия рук им глашатаи подали воду;
Отроки, светлым кратеры до края наполнив напитком,
В чашах его разнесли, по обычаю справа начавши;
Вкусным питьём насладились они, сотворив возлиянье.
Хитрость замыслив, тогда им сказал Одиссей многоумный:
275 «Слух ваш ко мне, женихи Пенелопы, склоните, дабы я
Высказать мог вам всё то, что велит мне рассудок и сердце.
Вот вам – тебе, Евримах, и тебе, Антиной богоравный,
Столь рассудительно дело решившие, – добрый совет мой:
Лук отложите, на волю бессмертных предав остальное;
280 Завтра решит Аполлон, кто из вас победителем будет;
Мне же отведать позвольте чудесного лука; узнать мне
Дайте, осталось ли в мышцах моих изнурённых хоть мало
Силы, меня оживлявшей в давнишнее младости время,
Или я вовсе нуждой и бродячим житьём уничтожен».
285 Кончил. Но просьбы его не одобрил никто. Испугался
Каждый при мысли, что с гладкоблистающим луком
он сладит.
Слово к нему обративши, сказал Антиной, сын Евпейтов:
«Что ты, негодный бродяга? Не вовсе ль рассудка лишился?
Мало тебе, что спокойно, допущенный в общество наше,
290 Здесь ты пируешь, обедая с нами, и все разговоры
Слушаешь наши, чего никогда здесь ещё никакому
Нищему не было нами позволено? Всё недоволен!
Видно, твой ум отуманен медвяным вином; от вина же
Всякой, его неумеренно пьющий, безумеет. Был им
295 Некогда Евритион, многославный кентавр, обезумлен.
В дом Пирифоя, великою славного силой, вступивши,
Праздновал там он с лапифами;
разума пьянством лишённый,
Буйствовать зверски он вдруг принялся в Пирифоевом доме.
Все раздражились лапифы; покинув трапезу, из залы
30 °Cилой его утащили на двор и нещадною медью
Уши
Вовсе лишённый, кентавр убежал, поношеньем покрытый.
Злая зажглась оттого у кентавров с лапифами распря;
Он же от пьянства там первый плачевную встретил погибель.
305 Так и с тобою случится, бродяга бессмысленный, если
Этот осмелишься лук натянуть; не молвою прославлен
Будешь ты в области нашей; на твёрдую землю ты будешь
К злому Эхету царю, всех людей истребителю, сослан;
Там уж ничем не спасёшься от гибели жалкой. Сиди же
31 °Cмирно и пей; и на старости силой не спорь с молодыми».
Он замолчал. Возражая, сказала ему Пенелопа:
«Нет, Антиной, непохвально б весьма и неправедно было,
Если б гостей Телемаховых кто здесь лишал их участка.
Или ты мыслишь, что этот старик, натянувши великий
315 Лук Одиссеев, на силу свою полагаясь, помыслит
Мной завладеть и свою безрассудно мне руку предложит?
Это, конечно, ему не входило и сонному в мысли;
Будьте ж спокойны и доле таким спасеньем не мучьте
Сердца – ни вздумать того, ни на деле исполнить
неможно».
320 Тут Евримах, сын Полибиев, так отвечал Пенелопе:
«О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,
Мы не боимся, чтоб дерзость такую замыслил он, – это
Вовсе несбыточно; мы лишь боимся стыда, мы боимся
Толков, чтоб кто не сказал меж ахейцами,
низкий породой:
325 «Жалкие люди они! За жену беспорочного мужа
Вздумали свататься; лука ж его натянуть не умеют.
Вот посетил их наш брат побродяга, покрытый отрепьем;
Лёгкой рукой тетиву натянул и все кольца стрелою
Метко пробил он». Так скажут. И будет нам
стыд нестерпимый».
330 Кончил. Разумная старца Икария дочь возразила:
«Нет, Евримах, на себя порицанье и стыд навлекают
Люди, которые дом и богатства отсутственных грабят,
Правду забывши; а тут вам стыда никакого не будет;
Этот же странник, и ростом высокий, и мышцами сильный,
335 Родом не низок: рождён, говорит он, отцом знаменитым.
Дайте же страннику лук Одиссеев – увидим, что будет.
Слушайте также (и то, что скажу я, исполнится верно),
Если натянет он лук и его Аполлон тем прославит,
Мантию дам я ему, и красивый хитон, и подошвы
340 Ноги обуть; дам копьё на собак и на встречу с бродягой;
Также и меч он получит, с обеих сторон заощрённый,
После и в сердцем желанную землю его я отправлю».
Ей возражая, сказал рассудительный сын Одиссеев: