Одиссея
Шрифт:
сын Евпейтов:
«Странное слово из уст у тебя, Леодей, излетело,
Слово печальное, страшное; слышать его мне противно.
170 Душу и жизнь, говоришь ты, у многих людей знаменитых
Лук Одиссеев возьмёт, потому, что его не способен
Ты натянуть. Но бессильным от матери был благородной
Ты, без сомненья, рождён, не могучим властителем лука;
Многие будут в числе женихов, без сомненья, способней
175 Сладить с ним». Кончил. Потом, козовода
Меланфия
«Слушай, Меланфий, – сказал, – здесь огонь ты разложишь;
к огню же
Близко поставишь покрытую мягкой овчиной скамейку;
Жирного сала потом принесёшь нам укруг, чтоб могли мы
Им, на огне здесь его разогревши, помазывать крепкий
180 Лук Одиссеев: тогда он удобней натянут быть может».
Так он сказал. И Меланфий, огонь разложив превеликий,
Близко поставил скамейку, покрытую мягкой овчиной;
Сала принёс напоследок укруг; и, растаявши сало,
Начали мазать им лук женихи; но из них никоторый
185 Лука не мог и немного погнуть – несказанно был туг он;
Взяться за опыт тогда в свой черёд Антиной с Евримахом
Были должны, меж другими отличные мужеской силой.
В это мгновение, разом поднявшися, из дома вместе
Вышли Евмей свинопас и коровник Филойтий; за ними
19 °Cледуя, залу покинул и царь Одиссей; он, широкий
Двор перейдя, за ворота двустворные вышел. Позвавши
Там их обоих, он ласково-сладкую речь обратил к ним:
«Верные слуги, Евмей и Филойтий, могу ль вам открыться?
Или мне лучше смолчать? Но меня говорить побуждает
195 Сердце. Ответствуйте: что бы вы сделали, если б внезапно,
Демоном вдруг приведённый каким, Одиссей,
господин ваш,
Здесь вам явился? К нему ль, к женихам ли тогда б
вы пристали?
Прямо скажите мне всё, что велит вам рассудок и сердце».
Кончил. Ему отвечал простодушный коровник Филойтий:
200 «Царь наш Зевес, о, когда бы на наши молитвы ты отдал
Нам Одиссея! Да благостный демон его к нам проводит!
Сам ты увидишь тогда, что и я не остануся празден».
Тут и Евмей, свинопас благородный, богов призывая,
Стал их молить, чтоб они возвратили домой Одиссея.
205 В верности сердца и в доброй их воле вполне убедяся,
Так им обоим сказал наконец Одиссей богоравный:
«Знайте же, я Одиссей, претерпевший столь много напастей,
В землю отцов приведённый по воле богов через двадцать
Лет. Но я вижу, что здесь из рабов моего возвращенья
210 Только вы двое желаете; я не слыхал, чтоб другой кто
Здесь помолился богам о свидании скором со мною.
Слушайте ж, вам расскажу обо всём,
что случиться должно здесь:
Если
Вам я обоим найду по невесте, приданое каждой
215 Дам и построю вам домы вблизи моего, и, как братья,
Будете жить вы со мною и с сыном моим Телемахом.
Вам же и признак могу показать, по которому ясно
Вы убедитесь, что я Одиссей: вот рубец, вам знакомый;
Вепрем, вы помните, был я поранен, когда с сыновьями
220 Автоликона охотой себя забавлял на Парнасе».
Так говоря, он колено открыл, распахнувши тряпицы
Рубища. Те ж, рассмотревши прилежно рубец, им знакомый,
Начали плакать; и, крепко обняв своего господина,
Голову, плечи, и руки, и ноги его целовали.
225 Головы их со слезами и он целовал, и за плачем
Их бы могло там застать захождение солнца, когда бы
Им не сказал Одиссей, успокоившись первый: «Отрите
Слёзы, чтоб, и из дому вышедши, кто не застал вас,
так горько
Плачущих, тем преждевременно тайна откроется наша.
230 Должно, чтоб снова – один за другим, а не вместе —
вошли мы
В залу, я первый, вы после. И ждите, чтоб мной
был вам подан
Знак. Женихи многобуйные, думаю я, не позволят
В руки мне взять там мой лук и колчан мой,
набитый стрелами;
Ты же, Евмей, не дождавшись приказа, и лук и колчан мне
235 Сам принеси. И потом ты велишь, чтоб рабыни немедля
Заперли в женские горницы двери на ключ и чтоб, если
Шум иль стенанье в столовой послышится им, не посмела
Тронуться с места из них ни одна, чтоб спокойно сидели
Все, ни о чём не заботясь и делом своим занимаясь.
240 Ты же, Филойтий, возьми ворота на своё попеченье.
Крепко запри их на ключ и ремнём затяни их задвижку».
Так говорил Одиссей им. Он, в двери столовой вступивши,
Сел там опять на оставленной им за минуту скамейке.
После явились один за другим свинопас и Филойтий.
245 Лук Одиссеев держал Евримах и его над пылавшим
Жарко огнём поворачивал, грея. Не мог он, однако,
Крепость его победить. Застонало могучее сердце;
Голос возвысив, кипящий досадой, он громко воскликнул:
«Горе мне! Я за себя и за вас, сокрушённый, стыжуся:
250 Нет мне печали о том, что от брака я должен отречься, —
Много найдётся прекрасных ахейских невест и в Итаке,
Морем объятой, и в разных других областях кефалленских.
Но столь ничтожными крепостью быть с Одиссеем
в сравненье —
Так, что из нас ни один и немного погнуть был не в силах