Одиссея

Гомер

Двери одно; а другое в одну из дверных половинок

Втиснулось; третье воткнулось в дощатую стену; когда же

260 Всех женихами в них брошенных копий они избежали,

Так, обратяся к своим, Одиссей хитроумный сказал им:

«Очередь наша теперь; приступите, товарищи, к делу,

Копья нацельте и бросьте в толпу женихов, уничтожить

Нас замышляющих, прежде столь много обид нам нанесши».

265 Так он сказал и, прицелясь, они медноострые копья

Кинули

разом; и Димоптолема сразил многосильный

Сам Одиссей, Телемах – Евриада, Филойтий – Писандра,

Старый Евмей свинопас поразил Элатопа; и разом

Все повалились они, с скрежетанием стиснувши зубы.

270 Прочие, к дальней стене отбежавши толпой и поспешно

Вырвав из трупов кровавых вонзённые в недра их копья,

Снова их разом в противников, метко прицелясь, пустили;

Снова Афина могучая сделала тщетным удар их,

Вкось полетевши, глубоко вонзилося в притолку гладкой

275 Двери одно; а другое в одну из дверных половинок

Втиснулось; третье воткнулось в дощатую стену. Однако

Амфимедон Телемаха поранил, в ручную попавши

Кисть: пролетая, копьё остриём оцарапало кожу.

Тронул плечо над щитом у Евмея Ктесипп длинноострой

280 Медью; копьё же, над ним прошумев, водрузилося в землю

Стоя с боков Одиссея, ужасною полного думой,

Снова они в женихов неизбежные бросили копья.

Евридаманта сразил Одиссей, городов сокрушитель;

Амфимедон был пронзён Телемахом, Полиб – свинопасом;

285 Метко нацелив копьём медноострым, Филойтий Ктесиппу

Грудь просадил; и удачным ударом хвалясь,

он воскликнул:

«Сын Полиферсов, лихой на обидные речи, теперь ты

Дерзкий язык свой уймёшь от ругательств нахальных;

предайся

В волю богов, им одним подобает и слава и сила.

290 Я же тебя отдарил здесь за ногу коровью, которой

Так благосклонно попотчевал ты Одиссея бродягу».

Так говорил криворогих быков сторожитель Филойтий.

Тою порою умерщвлён был Дамасторов сын Одиссеем,

Сын Леокритов, младой Евенор, был убит Телемахом:

295 Острою медью в живот поражённый, лицом он, со всех ног

Грянувшись, об пол ударился, жалобно охнул и умер.

Тут с потолка наклонила над их головами Паллада

Страшную людям эгиду: и ужас расстроил их чувства.

Начали бегать они, ошалев, как коровы, когда их

300 Вешней порою (в то время, как дни прибывать начинают)

Густо осыплют на пажити слепни сердитые. Те ж их

Били, как соколы кривокогтистые с выгнутым клёвом,

С гор прилетевшие, бьют испугавшихся птиц, – и густыми

Стаями с неба на землю, спасаясь, бросаются птицы;

305

Соколы ж гонят их, ловят когтями, и нет им пощады,

Заперт и путь для спасенья, и травлею тешатся люди;

Так женихов (разогнав их по горнице) справа и слева,

Как ни попало, они убивали; поднялся ужасный

Крик, был разбрызган их мозг, был дымящейся кровью

их залит

310 Пол. К Одиссею тогда подбежал Леодей, и колена

Обнял его, и, трепещущий, бросил крылатое слово:

«Ноги целую твои, Одиссей; пощади и помилуй.

В доме твоём ни одной из рабынь, в нём живущих, ни словом

Я не обидел, ни в дело не ввёл непристойное; сам я

315 Многих, напротив, удерживать здесь от постыдных

поступков

Тщился – напрасно! От зла не отвёл я их рук святотатных,

Страшною участью все неизбежно постигнуты ныне,

Я же, их жертвогадатель, ни в чём не повинный, ужели

Лягу здесь мёртвый? Такое ли добрым делам воздаянье?»

320 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей богоравный:

«Если ты подлинно жертвогадателем был между ними,

То, без сомнения, часто в жилище моём ты молился

Дию, чтоб мне возвратиться домой запретил, чтоб с тобою

В дом твой моя удалилась жена и чтоб с нею детей ты

325 Прижил, – за это теперь и людей ужасающей смерти

Ты не избегнешь». Сказал. И, могучей рукою схвативши

Меч, из руки Агелая в минуту его умерщвленья

Выпавший, им он молящего сильно ударил по шее;

Крикнул он – в крике неконченом с плеч голова покатилась.

330 Но от губительной Керы избегнул сын Терпиев, славный

Песнями Фемий, всегда женихов на пирах веселивший

Пеньем; с своею он цитрой в руках к потаённой прижавшись

Двери, стоял там, колеблясь рассудком, не зная,

что выбрать,

Выйти ли в дверь и сидеть на дворе, обнимая великий

335 Зевсов алтарь, охраняющий дом, на котором так часто

Жирные бёдра быков сожигал Одиссей многославный,

Или к коленям его с умоляющим броситься криком?

Дело обдумав, уверился он, что полезнее будет,

Став на колена, Лаэртова сына молить о пощаде.

340 Цитру свою положив звонкострунную бережно на пол

Между кратерой и стулом серебряногвоздным, поспешно

К сыну Лаэртову дивный певец подбежал, и колена

Обнял его, и, трепещущий, бросил крылатое слово:

«Ноги целую твои, Одиссей; пощади и помилуй.

345 Сам сожалеть ты и сетовать будешь, когда песнопевца,

Сладко бессмертным и смертным поющего,

смерти предашь здесь;

Пению сам я себя научил; вдохновением боги