Одиссея
Шрифт:
Душу согрели мою; и тебя, Одиссей, я, как бога,
Буду гармонией струн веселить. Не губи песнопевца.
350 Будет свидетелем мне и возлюбленный сын твой, что волей
В дом ваш входить никогда я не мыслил,
что сам не просился
Песнями здесь на пиру забавлять женихов, что, напротив,
Силой сюда приводим был и пел здесь всегда принуждённо».
Так он сказав, возбудил Телемахову силу святую.
355 Громко отцу закричал Телемах, находившийся
«Стой! Не губи неповинного яростной медью, родитель!
С ним и к Медонту глашатаю благостен будь: обо мне он
В детстве моём неусыпно имел попеченье. Но где он,
Честный Медонт? Не убили ль его свинопас иль Филойтий
360 Или он сам, злополучный, попал под удар
твой смертельный?»
Так говорил Телемах; и дошло до Медонта благое
Слово; дугою согнувшись, под стулом лежал он, коровьей,
Только что содранной кожей покрытый,
чтоб Керы избегнуть.
Выскочил он из-под стула и, сбросивши кожу коровью
365 С плеч, подбежал к Телемаху и, ноги его обхвативши,
Стал целовать их и в трепете бросил крылатое слово:
«Здесь я, душа Телемах; заступись за меня, чтоб отец твой
Грозно-могучий на мне не отмстил беспощадною медью
Злым женихам, столь давно, столь нахально его достоянье
370 Грабившим здесь и тебя самого оскорбившим безумно».
Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей богоравный:
«Будь благодарен ему; он тебя сохранил, чтоб отныне
Ведал и сам ты, и людям другим говорил в поученье,
Сколь здесь благие дела нам спасительней дел
беззаконных;
375 Слушай теперь: из палаты, убийством наполненной, вышед,
Сядь на дворе у ворот с песнопевцем, властителем слова;
Я же остануся в доме и всё здесь устрою, что нужно».
Так он сказал; и Медонт с песнопевцем, из горницы вышед,
Оба вблизи алтаря, посвящённого Зевсу владыке,
38 °Cели; но всё озирались кругом, опасаясь убийства.
Очи водил вкруг себя Одиссей, чтоб узнать, не остался ль
Кто неубитый, случайно избегший могущества Керы?
Мёртвые все, он увидел, в крови и в пыли неподвижно
Кучей лежали они на полу там, как рыбы, которых,
385 На берег вытащив их из глубоко-зелёного моря
Неводом мелкопетлистым, рыбак высыпает на землю;
Там на песке раскалённом их, влаги солёной лишённых,
Гелиос пламенный душит, и все до одной умирают.
Мёртвые так там один на другом неподвижно лежали.
390 К сыну сперва обратяся, сказал Одиссей хитроумный:
«Должен теперь, Телемах, ты сюда пригласить Евриклею;
Нужное слово желаю я молвить разумной старушке».
Так говорил Одиссей.
Двери, позвал Евриклею и так ей сказал: «Евриклея,
395 Добрая няня моя, так давно за рабынями в доме
Нашем смотрящая, всё сохраняя усердно в порядке,
Кличет отец, говорить он с тобою намерен; поди к нам».
Кончил. Не мимо ушей Евриклеи его пролетело
Слово. И, двери отперши тех горниц, где жили служанки,
400 Вышла она; и старушку повёл Телемах к Одиссею.
Взорам её Одиссей посреди умерщвлённых явился,
Потом и кровью покрытый; подобился льву он, который,
Съевши быка, подымается, сытый, и тихо из стада —
Грива в крови и вся страшная пасть, обагрённая
кровью, —
405 В лог свой идёт, наводя на людей неописанный ужас.
Кровию так Одиссей с головы был до ног весь обрызган.
Трупы увидя и крови пролитой ручьи, Евриклея
Громко хотела воскликнуть, чудясь столь великому делу;
Но Одиссей повелел ей себя воздержать от восторга;
410 Голос потом свой возвысив, он бросил крылатое слово:
«Радуйся сердцем, старушка, но тихо, без всякого крика;
Радостный крик подымать неприлично при виде убитых.
Диев их суд поразил; от своих беззаконий погибли;
Правда была им чужда, никого из людей земнородных,
415 Знатный ли, низкий ли был он, уважить они не хотели.
Страшная участь их всех наконец, злополучных, постигла.
Ты же теперь назови мне рабынь, здесь живущих, дабы я
Мог отличить развращённых от честных и верных
меж ними».
Так он сказал. Евриклея старушка ему отвечала:
420 «Всё я, мой сын, объявлю, ничего от тебя не скрывая;
В доме теперь пятьдесят мы имеем служанок работниц
Разного возраста; заняты все рукодельем домашним;
Дёргают волну; и каждая в доме свою отправляет
Службу. Двенадцать из них, поведеньем развратных,
не только
425 Против меня, но и против царицы невежливы были.
Сын твой в хозяйство вступил; но разумно ему Пенелопа
В дело служанок мешаться до сих пор ещё запрещала.
Я же наверх побегу объявить ей великую нашу
Радость: она почивает; знать, боги ей сон ниспослали».
430 Так, возражая, сказал Одиссей хитроумный старушке:
«Нет, не буди, Евриклея, жены; прикажи, чтоб рабыни —
Те, на которых ты мне донесла, – здесь немедля явились».
Так говорил Одиссей, и поспешно пошла Евриклея
Кликнуть рабынь и велеть им идти к своему господину.
435 Он же, позвав Телемаха с Филойтием, с старым Евмеем,