Одиссея
Шрифт:
Бросил крылатое слово, свою изъявляя им волю:
«Трупы теперь приберите; пускай вам помогут рабыни
Вынести их, а потом все столы, все богатые стулья
Дочиста здесь ноздреватою мокрою вытрите губкой.
440 После ж, когда приберёте совсем пировую палату,
Всех поведеньем развратных рабынь из неё уведите;
Там на дворе, меж стеною и житною круглою башней,
Смерти предайте беспутниц, мечом заколов длинноострым
Каждую; пусть, осрамивши развратом мой дом,
445 Примут они за союз непозволенный свой с женихами».
Так говорил он. Тем временем все собралися рабыни,
Жалобно воя; из глаз их катилися крупные слёзы.
Начали трупы они выносить и в сенях многозвучных
Царского дома, стеной обведённого, клали их тесным
450 Рядом, один прислоняя к другому, как сам Одиссей им
Делать предписывал; дело ж не по сердцу было рабыням.
Вынесши трупы, они и столы, и богатые стулья
Дочиста всё ноздреватою мокрою вытерли губкой.
Заступом тою порой Телемах, свинопас и Филойтий
455 В зале просторной весь пол, обагрённый пролитою кровью,
Выскребли чисто; оскрёбки же вынесли за дверь рабыни.
Залу очистив и всё приведя там в обычный порядок,
Выйти оттуда они осуждённым рабыням велели,
Собрали их на дворе меж стеною и житною башней
460 Всех и в безвыходном заперли месте, откуда спасенья
Быть не могло никакого. И сын Одиссеев сказал им:
«Честною смертью, развратницы, вы умереть недостойны,
Вы, столь меня и мою благородную мать Пенелопу
Здесь осрамившие, в доме моём с женихами слюбившись».
465 Кончив, канат корабля черноносого взял он и туго
Так натянул, укрепивши его на колоннах под сводом
Башни, что было ногой до земли им достать невозможно.
Там, как дрозды длиннокрылые или как голуби, в сети
Целою стаей – летя на ночлег свой – попавшие (в тесных
470 Петлях трепещут они, и ночлег им становится гробом),
Все на канате они голова с головою повисли;
Петлями шею стянули у каждой; и смерть их постигла
Скоро: немного подёргав ногами, все разом утихли.
Силою вытащен после на двор козовод был Меланфий;
475 Медью нещадною вырвали ноздри, обрезали уши,
Руки и ноги отсекли ему; и потом, изрубивши
В крохи, его на съедение бросили жадным собакам.
Руки и ноги свои, обагрённые кровью, омывши,
В дом возвратились они к Одиссею. Всё кончено было.
480 Тут Одиссей, обратясь к Евриклее, сказал ей: «Немедля,
Няня, огня принеси и подай очистительной серы;
Залу нам должно скорей окурить. Ты потом Пенелопе
Скажешь, чтоб сверху сошла и с собою рабынь приближённых
Всех привела. Позови равномерно и прочих служанок».
485 Так повелел Одиссей.
«То, что, дитя, говоришь ты, и я нахожу справедливым.
Прежде, однако, тебе принесу я опрятное платье;
Этих нечистых отрепьев на крепких плечах ты не должен
В доме своём многославном носить; то тебе неприлично».
490 Ей возражая, ответствовал так Одиссей многоумный:
«Прежде всего мне огня для куренья подай, Евриклея».
Волю его исполняя, пошла Евриклея и скоро
С серой к нему и с огнём возвратилась; окуривать начал
Серой столовую он и широкий, стеной обнесённый
495 Двор. Евриклея, прошед через светлые дома покои,
Стала служанок сбирать и немедленно всем им велела
В залу прийти; и немедленно, факелы взявши, рабыни
В залу пришли; обступивши весёлой толпой Одиссея,
Голову, плечи и руки они у него целовали.
500 Он же дал волю слезам; он рыдал от веселья и скорби,
Всех при свидании милых домашних своих узнавая.
Содержание двадцать третьей песни
Вечер тридцать девятого и утро сорокового дня
Евриклея приносит радостную весть Пенелопе, которая идёт вместе с нею в пировую палату. Пенелопа медлит узнать своего супруга. Одиссей, чтобы обмануть жителей города, учреждает шумную пляску; омывшись в купальне, он возвращается к Пенелопе и, сказав ей тайну, только им двум известную, уничтожает все её сомнения. Все ложатся спать. Одиссей и Пенелопа рассказывают друг другу свои приключения. С наступлением утра Одиссей идёт к отцу своему Лаэрту.
Песнь двадцать третья
Сердцем ликуя и радуясь, вверх побежала старушка
Весть принести госпоже, что желанный супруг возвратился.
Были от радости твёрже колена её и проворней
Ноги. Подкравшися к спящей, старушка сказала: «Проснися,
005 Встань, Пенелопа, моё золотое дитя, чтоб очами
Всё то увидеть, о чём ты скорбела душою вседневно.
Твой Одиссей возвратился; хоть поздно, но всё, наконец он
С нами и всех многобуйных убил женихов, разорявших
Дом наш и тративших наши запасы назло Телемаху».
010 Доброй старушке разумная так Пенелопа сказала:
«Друг Евриклея, знать, боги твой ум помутили! Их волей
Самый разумнейший может лишиться мгновенно рассудка,
Может и слабый умом приобресть несказанную мудрость;
Ими и ты обезумлена; иначе в здравом рассудке
015 Ты бы не стала теперь над моею печалью ругаться,
Радостью ложной тревожа меня! И зачем прервала ты
Сладкий мой сон, благодатно усталые мне затворивший