Обрученная с врагом

Петровичева Лариса

«Передайте моей жене, что я любил ее…» Интересно, смотрела ли Эльза прямую трансляцию его казни?

Мартин не удивлялся такому стремительному продвижению бывшей жены по карьерной лестнице. Ведьма уровня Хиат, уникум и сокровище — наверняка, его величество Андреас приберегает это чудо для собственных нужд. Если бывший куратор Франк рассчитывал, что ему что-то светит с Эльзой, то наверняка его разочаровали: не для него яблочко зрело. Думая об этом, Мартин испытывал легкую тень ревности и тотчас же понимал, что не имеет права на эту ревность.

И он невероятно удивился, когда в первый день зимы, по обыкновению

сидя в оранжерее, вдруг услышал робкий знакомый голос:

— Привет…

***

Эльза вылетела из столицы ранним утром: у госпожи директора департамента дискриминации была назначена официальная встреча с кураторами Восточного округа. В аэропорту она попросила встречающих немного подождать ее и завернула на пару минут в туалет, откуда не появилась ни через полчаса, ни через час.

— Шо топчетесь? — рявкнула уборщица: официальные лица, стоявшие под дверью, топали грязными лапами по помытому, а никакого пиетета перед властью свободная теперь ведьма не испытывала. — Нету там никого!

— Как «нету»? — растерялся один из кураторов. — А госпожа директор?

— Господа усе у столице, — сообщила уборщица и, открыв дверь, продемонстрировала отхожее место: все двери кабинок были распахнуты настежь, посетителей в них не наблюдалось.

А Эльза, накинувшая на себя заклинание с простеньким названием Вуалетка, в это время садилась в электричку, одну из многих на пути в Симах. Паспорта при покупке билета не требовалось, и Эльза вздохнула с облегчением: теперь ее не найдут. Вернее, конечно, Андреас вычислит, куда она могла направиться — но у нее все равно есть время.

Несколько дней назад Эльза собралась с духом и позвонила Эриху. Патер ду патти словно ждал ее звонка, выслушал с искренней доброжелательностью и сказал:

— Разумеется, дитя мое, приезжайте. Но будьте готовы: вас ждет печальное зрелище.

И теперь, входя в оранжерею следом за предупредительным молодым человеком в черном из числа прислуги, Эльза думала, что Эрих был прав. Она готовилась к встрече, но увиденное все равно повергло ее в шок.

Мартин сидел на скамейке под отцветающим розовым кустом, быстро перебирал четки из деревянных узорных шариков, какие в ходу у салаимов. Из динамиков аудиосистемы лился неторопливый мужской голос, читавший третий том «Войны и народа». Эльза запнулась на ходу, будто налетела на невидимую преграду. В темных волосах Мартина завивалась седина, лицо утратило привычное гордое выражение, и глубокая складка, что залегла меж бровей, придавала ему тяжелый, неузнаваемый вид. Это был Мартин — и в то же время совершенно другой человек, потерянный и несчастный. Он обернулся на звук шагов, скользнул пугающим невидящим взглядом там, где стояла Эльза, и ничего не сказал.

— Привет, — негромко промолвила Эльза, чувствуя, как на глаза набегают слезы. Жалость и горечь, пронзившие ее, были невыносимы. — Привет, Мартин. Это я.

Бледное лицо Мартина дрогнуло. Он отвернулся, отложил четки на стол и откликнулся:

— Привет.

Эльза сделала шаг вперед и уловила запах, идущий от Мартина. Она не могла дать ему названия, но он вселил в нее ужас и желание бежать. Должно быть, именно так пахнет отчаяние.

Она пересилила себя, подошла и опустилась на скамью рядом с Мартином. Помедлив, Эльза осторожно взяла его за руку и спросила:

— Как

ты?

Он все еще носил обручальное кольцо. Прикосновение к золотому ободку почти обжигало Эльзу.

— Как-то так, — Мартин неопределенно пожал плечами. Рука в теплых ладонях Эльзы была тяжелой и прохладной. — Сама видишь, как.

Он сделал паузу и спросил:

— Зачем ты приехала?

Эльза ответила не сразу, пытаясь справиться с тяжелым чувством утраты, охватившим ее. Она только теперь поняла до конца, чего лишилась после победы.

— Я… — начала было Эльза и осеклась. Всю дорогу она старательно подбирала слова для их встречи, но теперь все они утратили смысл. Ни одно не подходило. — Мартин, я…

Слезы, которые Эльза пыталась удержать, все-таки скользнули по лицу. Эльза шмыгнула носом и промолвила:

— Это все неправильно, Мартин… Так не должно быть. Я… я не могу тебя оставить.

Губы Мартина дрогнули в слабой улыбке. Он освободил руку из ладоней Эльзы и, снова взяв четки, принялся перебирать темные шарики.

— Это был вынужденный, навязанный тебе союз, — равнодушно произнес он. — Теперь ты свободна. Забудь об этом, живи дальше.

— Не говори так, — прошептала Эльза. Мартин горько усмехнулся.

— Ты молодая женщина, Эльза. А я калека. Вот и все.

На мгновение Эльзе почудилось, что она сейчас умрет, захлебнется своей болью и непереносимой тоской. Человек, с которым она летела в захваченном самолете, который спас ее от неминуемой смерти в пивном ресторанчике, который выслал ее из столицы, охваченной пожаром мятежа, был рядом — и в то же время его не было. Это было страшное, гибельное ощущение.

— Передайте моей жене, что я любил ее, — еле слышно процитировала Эльза и добавила: — Я тоже, Мартин, я тебя тоже…

Четки выпали и свернулись на плитах пола узорчатой змейкой. Мартин согнулся, закрыл лицо ладонями, и его плечи вздрогнули. Эльза обняла его, уткнулась лбом в плечо и лишь потом поняла, что плачет. Что они оба — плачут.

И она не увидела, как за кустами затрепетала едва заметная человеческая тень и поплыла к выходу из оранжереи.

***

В комнате Мартина царил теплый полумрак. Пятно света от маленькой лампы делало огромную комнату маленькой и уютной. Сейчас, сидя на кровати Мартина с подложенной под спину подушкой, Эльза понимала, что бесконечно вымотана. Устала от этих месяцев одиночества среди людей, устала в сегодняшней дороге — но тело почему-то сохраняло странную нервную бодрость.

— Я все-таки сплю, — произнес Мартин. Сейчас он лежал головой на коленях Эльзы, и она медленно гладила его по волосам. Невидящий взгляд смотрел куда-то вверх и был практически неразличим. Можно было представить, что с Мартином все в порядке. — Тебе ведь нечего тут делать. И я проснусь, а ты исчезнешь.

— Не исчезну, — промолвила Эльза. — Я здесь, с тобой.

— Я рад, — по губам Мартина скользнула тень улыбки. — Расскажи, что там, в столице. Как ты жила все это время.

Эльза вздохнула. Мартин словно почувствовал то, что тяготило ее все это время, потому что изменил позу и медленно, словно боясь зацепить и причинить боль, привлек девушку к себе. Это осторожное трепетное объятие отдалось в душе Эльзы такой болью, что она едва удержала вскрик.