Обидный проигрыш
Шрифт:
Уайатт возвращается с холодной бутылкой пива и садится рядом со мной. — Что происходит? — спрашивает он, затем смотрит на стол и присвистывает. — Ого, вы подняли ставки, пока я был в телефоне.
Именно так. Мы утроили банк. Большая часть моих фишек уже в центре стола, и я на грани того, чтобы их лишиться.
— Это я его вызвал, — отвечает Дориан Уайатту, а затем смотрит на меня, вскинув бровь. — Потому что думаю, что у тебя ничего нет.
Я проверяю свои карты, и он прав: у меня сет троек, что не
— Ладно, — бормочу я, смирившись.
Когда я вскрываюсь, показывая бубновую и пиковую тройки, я вижу триумф на лице Дориана. Он переворачивает свои карты, открывая стрит от девятки до короля одной масти.
Черт возьми!
Он тянется и сгребает гору фишек. Дэш едва сдерживает смех. Дэн, Клэй и Паркер, коллеги Дориана, наблюдают за этим шоу. Они не знают меня достаточно хорошо, чтобы смеяться в лицо, но им всё равно весело. Особенно потому, что еще пять минут назад я доминировал в игре. А потом Дориан упомянул Лейлу, и всё пошло прахом. Надеюсь только, что никто не свяжет эти две вещи.
Уайатт наклоняется над столом, глядя на мою кучку фишек, которая тает на глазах. — Картер, ты в беде?
Под «в беде» он имеет в виду, что у меня меньше фишек, чем я принес. И да, ситуация критическая.
— Отыграюсь, — отвечаю я, надеясь звучать уверенно. Спойлер: ни черта я не уверен.
В следующей раздаче я проигрываю Дэшу, который вытаскивает фулл-хаус из ниоткуда и рушит мой стрит. А в следующей за ней схлестываюсь с Уайаттом только для того, чтобы быть битым флешем, который я даже не заметил.
Замечательно.
Чувствую, что мне нужна пауза, пока я не перевернул стол.
— Схожу за напитком, — я встаю, отодвигаю стул и направляюсь в коридор.
Глоток воды поможет привести мысли в порядок. А может и нет, учитывая, что главная проблема в последнее время — это то, что голова у меня работает в районе ширинки. И то, что все решения теперь принимает она.
— Не знал, что ты такой обидчивый! — кричит мне вслед Дэш.
Ой, пошел ты, Дэш.
— Я всё еще в игре, — бросаю я. Ну, более-менее.
Через мгновение я захожу на кухню и вижу Холли у холодильника. Она без макияжа, в черных трениках и университетской толстовке Дориана, которая ей явно велика. Это не та Холли, к которой я привык. Обычно она — женская версия Дориана: всегда элегантная, безупречная. Но он говорил, что она борется с последствиями сотрясения, и, судя по её виду, сегодня не самый лучший её день.
Я стучу по дверному косяку, чтобы не напугать её, и подхожу ближе.
— Привет, как ты? — спрашивает она.
— Не очень, — признаюсь я.
Она хмурится в замешательстве. — Разве вы не в покер играете?
— Именно.
Она кивает, но недоумение не исчезает. Я не могу её винить. Обычно на покерных вечерах я уверен в себе и заряжен адреналином.
Я прохожу мимо неё, достаю стакан из шкафчика над раковиной. Когда я тянусь, чтобы открыть кран, Холли закрывает холодильник и жестом показывает на диспенсер с фильтрованной водой, потому что водопроводная отдает металлом.
Пока я жду, когда наполнится стакан (что кажется вечностью), перевожу внимание на неё:
— Как самочувствие?
Холли вздыхает, опирается на столешницу и прячет руки в рукава толстовки. Её лицо искажается гримасой. — Не очень. Эти головокружения сводят меня с ума. Вчера даже не смогла выйти на прогулку. Не представляю, как я вернусь к тренировкам.
Я её понимаю.
Как бывший профессиональный футболист, я отлично знаю, насколько выматывающими могут быть сотрясения мозга. Люди думают, что это «пустяки», но легких сотрясений не бывает. Это всегда травма мозга.
— Понадобится время, чтобы вернуться в норму. Иногда восстановление идет по кривой, — говорю я. — У меня бывали хорошие дни, а бывали провальные. После пары удачных моментов я чувствовал прилив уверенности, начинал усердствовать и в итоге получал откат назад.
А откат — это паршиво.
Холли кивает, словно наконец встретила кого-то, кто её понимает. — Это так бесит, правда? Никто не поймет, пока сам через это не пройдет, — она поворачивается, открывает кладовую, роется там и оборачивается с пустыми руками.
Я знаю это состояние. Сам так делал. Когда ты застрял и ищешь хоть какое-то чувство нормальности, ты иногда открываешь шкаф, надеясь найти там ответ. Но его там никогда нет.
— Это действительно бесит, — подтверждаю я. — Ты не думала о вестибулярной реабилитации? При таких симптомах она может помочь.
Странно давать советы будущему врачу, но я знаю, что теме сотрясений уделяют недостаточно внимания в медицине, если только ты не специализируешься на неврологии или спортивной медицине.
Я через это проходил. Знаю, как это работает.
— Нет, но стоит. Это отличная идея, — её лицо слегка светлеет, и на миг я чувствую себя полезным. — Кстати, как прошла дегустация меню с кейтерингом?
— Нормально, — отвечаю я максимально нейтрально.
Ни слова о Мари.
Ни слова о том, что она теперь думает, будто мы с Лейлой женимся.
Я отправил эту информацию в ментальную папку «проблема, которую я решу как-нибудь потом». Или, скорее, «обсужу это с Дорианом позже».