Нулевая борьба. Пролог

Косачев Александр Викторович

Гемелла пошевелилась и сбила череду моих мыслей. Попила воды и снова отключилась. Я поначалу испугался, но после обрадовался, что она в нормальном состоянии и справляется с действием препарата. Можно было расслабиться. Шансы на то, что она выживет, поднялись в разы. От волнения я заходил кругами вокруг палатки и дерева. Включил тепловизор, чтобы осмотреться насчет возможной опасности, и сделал это очень кстати. Вдалеке я заметил человека. Он был один и шел в боевом костюме обычной походкой, словно прогуливался по парку. Казалось, ничто его не беспокоит. Я присел, чтобы он меня не заметил, но было уже поздно: он поднял руку

и что-то крикнул. Я не разобрал. По мере приближения, смысл слов стал понятным: он говорил, что не желает мне зла и просто направляется в Горгород.

— Я хочу попасть в Горгород, — сказал незнакомец. — Не подскажешь, как туда добраться?

— Стой! — сказал я.

— Ладно-ладно. Стою. Мне не нужно проблем.

— Кто ты?

— Я просто путник. Хочу перебраться в новый полис. Иду из Радужного. Там стало слишком небезопасно.

— В каком смысле?

— А ты не знаешь?

— Чего не знаю?

— Как?! Это все знают! Во всех новостных лентах только об этом и говорят.

— Я не слежу за новостями. Там ничего интересного.

— Ну, друг, не в этот раз.

— Так что там? — спросил я, стараясь понять, что такого удивительного случилось.

— Может, присядем? Я долго шел и собирался сделать привал...

— Да-да, давай присядем.

Мы уселись на землю, подойдя ближе к палатке. Это было нужно, чтобы воздушные химеры не заметили нас и пролетели мимо. Одно из ключевых правил в регионе: не попадаться в поле зрения потенциального врага.

— Почему у дерева, а не у леса? У леса ведь безопаснее, — сказал незнакомец.

— Что случилось в Радужном? — спросил я, возвращая собеседника к теме разговора.

— Ах, да. Короче. Я всю жизнь прожил в Радужном. Прекрасный, добрый полис, какой еще поискать. Горгород не так хорош, но что поделаешь, Радужного больше нет. Не представляю, куда пойти, если и с Горгородом случится то же самое. Все остальные не такие демократичные.

— Да что случилось-то?! — не выдержал я.

— О, да... Ты слышал про человекоподобных химер? Ну, про них-то наверняка слышал.

— Да, было такое.

— Так вот: они есть! Действительно есть! И их целая армия. Слухи оказались правдивы. Они как люди, только со звериными частями тела. У большинства торс человеческий, габариты, конечно, значительно больше, мускулистые такие, кто-то волосатый, а кто-то с чешуей. И, они разумны! Есть мнение, что это новая веха в истории. Собственно, их предводитель так и сказал: мол, начинается новая эра в истории, теперь появятся человеческие химеры, и то, что раньше было невозможным, станет реалиями нового дня. Он умный. Я бы не запомнил этих слов, если бы их так часто не повторяли в ленте. Такое ощущение, что он раньше был человеком. Он, собственно, всё еще человек. А может, стал им. Но это не главное. Он говорит, что построит Вавилон! Да-да, так и сказал: «Это мой Вавилон!»

Я сразу вспомнил Ромеро. Ему хотелось другого мира, поскольку в этом он не смог найти себе места, а, зная его претенциозность, он бы вполне мог выкинуть что-то подобное. Но почему тогда он не вернулся за своим Гусёнышем? Он ведь признал её дочерью.

— Он сказал, что жители могут остаться, если хотят, и что им не причинят вреда. Но если причинят...

— Подожди. Как он попал в полис, если у каждого есть достаточно сильная охранная система и своя армия, которая находится под полисом? Полис ведь делится на

две части: верх, где живут рядовые граждане, и низ, где живет вся правящая верхушка.

— Что? Под землей?! Да быть не может! Верхушка жила бы наверху, засунув граждан под землю. Это ерунда!

— Ну, может, не в каждом полисе, но в Горгороде именно так. Жизнь под полисом дает безопасность, и, случись что, те, кто находится под землей, будут находиться в большей безопасности, чем те, кто наверху. Верх — сверху: это идеология старого времени. Но это не важно сейчас. Как он попал в Радужный?

— Этого я точно не знаю, — сказал мой собеседник, задумавшись. — Говорят, он вырубил всю систему защиты через барьер и практически спокойно зашел в полис, уничтожая только тех, кто пытался напасть на него или его армию. Это удивительно. Он мог бы перебить всех и полностью заселить полис своими, но убивал только тех, кто пытался противиться. Это явно войдет в историю. Я уверен.

— Как он выглядит, хотя бы примерно? — спросил я, пытаясь понять, Ромеро это или нет.

— А вот, смотри, — сказал мой собеседник, показывая новостную ленту.

В ленте был крупный, мускулистый человек в боевом костюме, очень похожем на мой. Вместо левой руки у него было нечто среднее между лапой волка и рукой человека. Морда была также смешанной.

— Кто-то называет его порождением ада.

— Ты сказал, он говорил, — решил уточнить я. — Он говорил, как человек?

— Ну... В целом, да. У него словно какой-то акцент есть. Наверное, горло не чисто человеческое и потому так искажается.

— Голосовые связки.

— Да, голосовые связки. Есть какое-то подвывание, но при этом голос грубый и хрипловатый.

Мой собеседник еще много чего говорил, но я его не слышал. В моей голове зависла мысль о том, что это может быть Ромеро. У него же была царапина, оставленная Гусёнышем, как раз где-то сверху. Но как он выжил?! Я этого не понимал, как, собственно, и другие люди не понимали, откуда он такой взялся и чего он в действительности добивается. Это, собственно, было вопросом и для меня. Его поведение, например убийство только тех, кто пытался причинить вред, могло быть лишь усыпляющим действием. Да и он не дурак. Другие полисы явно начали плести заговоры против него, образуя союзы. Он для всего мира — чужак, только из-за того, как он выглядел. Конечно, есть отщепенцы, которые прутся по сказочной экзотике вроде оборотней, но таких не так уж и много. Он и вся его армия — это целое племя изгоев, которое явно будет отстаивать свои интересы.

ГЛАВА XVII

— Ну, так что, как побыстрее добраться до Горгорода? — спросил меня мой собеседник.

 Он смотрел на меня, а я понимал, что не могу его отпустить. Он либо должен провести со мной тот промежуток времени, пока Гем приходит в себя, либо его нужно убить. Второго мне не хотелось. Он был достаточно приветлив и радушен, чтобы не желать ему смерти. Еще и поделился информацией, которая для меня была важна. Возник выбор. Конечно, еще в самом начале выбор уже сделан, просто нужны аргументы, чтобы пересилить то, что было бы сделать выгоднее. Но что есть, то есть. Мне не хотелось его убивать, и потому я искал решение, как бы этого не делать. Как говорится, угодить и вашим и нашим.