Нулевая борьба. Пролог
Шрифт:
— Может, составишь компанию, пока моя химера приходит в себя? Я расскажу про Горгород всё, что знаю. Ты будешь знать, куда идешь, а я не буду сидеть здесь в одиночестве.
— Ну, хорошо, давай. Мне некуда спешить. Моего дома всё равно больше нет, — сказал он с тоской в голосе.
— А что случилось? — спросил я, стараясь отвести его от мысли об уходе.
— Как что?! В полисе монстр со своей армией! Ну, останься мы, долго ли продлилась бы наша свободная жизнь? Кто знает, что в его волчьей башке происходит. Может, он захочет из нас сделать рабов, или будет бросать на арену в качестве бойцов, или превратит в монстров, или сожрет! Я сомневаюсь,
— Орэма? — переспросил я.
— Да. Он называет себя Орэм, а Радужный назвал Вавилоном. Строит новый мир и явно не остановится на одном полисе. Все это понимают. Скорее всего, нас ждет война, и, честно говоря, я не знаю, кто в ней победит. Они не уступают человеку по интеллекту, а насчет физических и прочих возможностей и говорить нечего: превосходят! Человек создал монстров и защитил себя от них костюмами, но не подумал том, что монстры могут стать разумными и тоже надеть костюмы. Боюсь, эту битву мы проиграем.
— Пессимистично, — произнес я, давая собеседнику кружку. — Не шевелись. — Я налил воды и сунул в кружку лазерные когти.
— Хм, хитро! — произнес я он.
— Ну, за знакомство! — сказал я, поднимая кружку. Но тут до меня вдруг дошло, что я не знаю его имени.
— Как тебя зовут, кстати? — спросил я.
Моего собеседника звали Рико, и он пришел из Радужного, который отличался гедоническим уклоном и простотой отношения к жизни. Его приветливость была характерна для местности, в которой он проживал. Собственно, не удивительно, что он согласился составить компанию. Для жителей Радужного это в порядке вещей.
— А что с твоей химерой? — спросил он.
— Она подцепила какую-то заразу, — сказал я, а про себя начал думать, что Гемелла, может как остаться химерой, так и стать человеком, и Рико это увидит. Если она станет человеком, то, придя в Горгород, он будет рассказывать всем о заразе. Это создаст волну паники. Люди начнут бояться неведомых вещей, и тогда появится всё больше условий для войны. Страх — дело пагубное: человек начинает верить в некоторые вещи бездоказательно, откатывая в своем развитии назад.
— Она боролась с похожей человекоподобной химерой. Та воткнула в неё что-то. Моя её победила, но немалой ценой.
— А, понятно. Переживаешь? — спросил он понимающе.
— Да. Очень.
— Будем верить в то, что она выкарабкается.
Мы посидели, помолчали какое-то время, будто у обоих одновременно закончились вопросы, а после Рико спросил меня:
— А что ты здесь делаешь? Почему не в полисе? Здесь ведь небезопасно.
— Я решил сменить полис и хотел отправиться в Радужный, — сказал я, подумывая о том, чтобы встретиться с Орэмом. Возможно, это всё-таки Ромеро, и нам удастся пообщаться.
— Но там же эти монстры! — удивленно произнес Рико.
— Монстры есть везде, — ответил я. — Важно знать к ним подход.
— Ты говоришь, как мастер, — с улыбкой произнес мой собеседник.
— Так и есть, — ответил я, улыбнувшись.
— Да ладно! Ты не похож на мастера.
— А на кого я похож?
— На психа, который хочет в Радужный.
Мы посмеялись. Рико оказался интересным собеседником. Мне этого не хватало: простого человеческого общения. Удивительно, как порой человек в нём нуждается. В процессе общения выяснилось, что у Рико нет палатки
Запись 101. «Сегодня меня заметил путник. Мы познакомились. Рико интересный собеседник. Благодаря ему, возможно, я теперь знаю, где находится Ромеро. Это вдохновило меня жить дальше. Наверное, странно, что на это нужно вдохновляться, но мне порой не хватает желания жить. Живешь, не задавшись целью, пытаешься как-то развлечься, время проходит, и ты устаешь от этого развлечения. Наверное, человеку важно, чтобы у него была какая-то цель в жизни. Все эти мелкие цели — они как бумага под дождем: намокая, разрываются на волокна и растворяются в суете дней. А вот большая цель — её не так-то просто размыть. И сил она дает больше, и глаза начинают гореть. Всё становится осмысленным. Хочется жить и достичь этой цели».
Если это Ромеро, то что же он задумал? Зачем ему армия человекоподобных химер или химероподобных людей? Если бы он хотел просто изменить себя, он бы так и сделал. Но создавать армию... Это явно война. Возможно, он и правда задумал создать новый порядок вещей. Учитывая то, что он уже успел сделать, у него были все шансы перевернуть мир вверх дном. Возможно, это и к лучшему. Вот был бы я, похожий на полухорька или полуконя. И кто бы мне подошел, будь у меня выбор?! Наверное, какая-нибудь ящерица, змея или геккон. Я вполне был бы не прочь иметь мордочку, как у Гемеллы.
Ночь шла, а я всё размышлял, каким бы я был, будь у меня возможность смешаться с каким-нибудь существом. В раздумьях я не заметил, как подошла моя очередь спать. Рико спал, уткнувшись в Гемеллу. Присмотревшись, я заметил у Гем первые изменения: у неё отпали когти и цвет шкуры стал на несколько тонов светлее. Разбудив Рико, я показал ему, где что находится, подлил Гем воды и лег спать. Но, черт возьми, уже тысяча первый раз я очутился у того самого злосчастного болота! Снова осмотрелся и увидел примятые камыши, подсохшую кровь на листве и плавающую каску. Мне хотелось её подцепить сухим деревцем, как обычно, но я знал, что она утонет, что ни делай. С правой руки я перецепил когти на левую, чтобы начать бороться, и встал в стойку возле болота. Я ждал водную химеру оттуда, но она вцепилась мне в правую кисть откуда-то сзади. Я запаниковал и начал бить выключенными когтями по пасти химеры, но та лишь мотала меня, как тряпку, из стороны в сторону. Без особых усилий она сбила меня с ног, и я оказался под ней. Когда она начала отходить, чтобы я оказался на уровне её пасти, моя рука вновь попала на излом, но на этот раз я проснулся не от того, что меня пожирала водная химера, а от реальной боли вывернутой руки.
— Доброе утро! — произнес Рико. — Как спалось?
— Утро доброе, — ответил я. — Как обычно, ужасно. Постоянно снится один и тот же кошмар. Никак не могу с ним справиться.
— Я слышал, что кошмары снятся тогда, когда человек сильно беспокоится. Что сны — это выражение нашего подсознания, которое стремится нам помочь. Эти ночные кошмары снятся тебе не для того, чтобы нанести вред, а, напротив, чтобы ты мог преодолеть это. Кошмары — это засевшая проблема.
— Ты хочешь сказать, что кошмары мне снятся, чтобы я преодолел свои страхи и избавился от переживаний, которых в реальной жизни не замечаю?