Нулевая борьба. Пролог
Шрифт:
— Да! Точно! Именно это я и хотел сказать, — с улыбкой произнес Рико.
— Но в реальности я не беспокоюсь о том, что мне снится.
— Так ты можешь этого не замечать. У психиатров даже есть что-то на эту тему. Люди могут не замечать своего уродства. Могут прямо уже гнить, но не замечать этого. Отказываться видеть.
— Ну, я думаю, у меня всё не настолько плохо.
— Вот! Отрицание! Верный признак, между прочим!
— Да ты притягиваешь всё за уши! — сказал я, рассмеявшись.
— Я пытаюсь помочь, — ответил Рико. — Вдруг это натолкнет на мысли?
Я отошел подальше от палатки, чтобы справить нужду, а сам задумался над словами Рико о том, что ночные кошмары — это попытка подсознания помочь человеку справиться с его страхом. Помочь пережить какую-то травмирующую ситуацию. И моё незамечание каких-то признаков — это не здравая оценка состояния,
— Там! Там! — кричал Рико, показывая на меня пальцем. Я рассмеялся:
— Да ладно, я просто ссу в поле.
— Да нет! Летит! Там! В небе!
— Что?! — спросил я.
Только я застегнулся, как меня подхватила воздушная химера. Рико помчался вдогонку за мной, но я успел прокричать ему, чтобы он оставался у палатки и никуда не уходил. Больно мне не было. Да и страх, как таковой, отсутствовал, поскольку я же был в костюме, а он подходил для любого случая. Поначалу я хотел проткнуть химеру шипом, но не смог дотянуться до неё. В суматохе, увидев реку, я использовал костюм на максимум, и он вновь нагрелся. Я хотел избежать падения в воду, поскольку не знал, как костюм себя поведет под водой, но, волею случая, как раз полетел именно в неё: просто не успел прикинуть траекторию полета и время нагрева костюма. Конечно, надо было проткнуть лапу химеры или вообще её отрезать, сделав лезвие, а не шип, но — что успел сообразить, то успел. Удар о воду я практически не почувствовал. Да и внимание было сконцентрировано на том, чтобы понять, тону я или нет, держит ли костюм на воде и каковы мои шансы выжить. Многое пронеслось перед глазами в те секунды. Я, задержав дыхание, махал руками желая всплыть, но чем активнее махал, тем больше кислорода тратилось и тем страшнее мне становилось. Сдавило носоглотку и лобные доли. Грудь была будто свинцовой. Наступила асфиксия, сопровождающаяся жутким страхом, от которого я начал делать глубокие глотки воздуха. Несколько секунд я, вытаращив глаза, еще не понимал, что не тону. В прозрачной воде меня потихоньку несло течением. Отдышавшись, я начал стараться всплыть, чтобы выбраться из речки. И к тому моменту, когда я уже почти всплыл, в меня вцепилась водная химера и начала мотать из стороны, в сторону, стараясь разгрызть. Костюм стал твердым и не дал ей меня прокусить. Я, сделав шип, проткнул ей голову. Мотать она меня перестала, но вот челюсти не расцепила. Резать ей пасть было не удобно. А тем временем меня всё сильнее уносило вниз по течению. Понимая это, я разозлился, включил костюм на полную, но вода гасила тепло и не давала возможности прожечь ей пасть. Осознав это, я проткнул ей мышцы и сустав пасти, отчего хватка ослабела. Немного погодя у меня хватило сил из неудобного положения разжать пасть и всплыть. После чего я потихоньку сумел добраться до берега, сделав кисть винтом, который, словно лодочный мотор, тянул меня выбранным курсом.
На берег я буквально выполз, и дело тут было не в усталости, а в осознании, что это всё закончилось, я не утонул, я буду жить. Понимая, что оставаться у берега небезопасно, поскольку в любой момент из воды может выскочить другая водная химера, я поднялся на ноги и пошел прочь от берега. Шагая, пытался понять, где я нахожусь и как вернуться обратно. Вообще, хотя бы в какую сторону идти, чтобы не уйти еще дальше.
Местность была незнакомой. Поразмыслив логически, я прикинул, что нужно для начала пойти против течения реки и тогда я вернусь к месту, где упал в воду. А поскольку раньше я уже бывал у реки, то смог бы понять, где находится палатка с моей Гем и Рико. Ну, хотя бы примерно. Так я и поступил. Трава приминалась под ногами, минуты шли, а местность всё еще была незнакомой. В голову начали лезть мысли о том, что реки могло быть две или она разделялась на два русла и я попал не к тому, у которого был, а к другому, которого не знаю. Далеко меня не могло унести, поскольку течение было слабым. Я начал восстанавливать картину произошедшего, чтобы понять, в какую сторону меня, в принципе, занесло. Химера меня подхватила и понесла в сторону реки, на юг, где я бывал, но со смещением в восточную часть. Следовательно, мне нужно было идти на запад со смещением в северную часть. Всё просто. На словах.
Чувство, будто ты заблудился, одно из самых пугающих. Становится страшно от того, что больше нет опоры в жизни и вообще нет всего, что было в ней раньше. Любого успокаивает понимание того, что у него есть теплая постель дома и крыша над головой, горячий ужин на
По дороге я задумался над словами Рико о моих ночных кошмарах. Если кошмар — это попытка справиться со своим страхом, пережить его, преодолеть, то я чего-то не принимаю, иначе они уже прекратились бы. Если так, то в каждом кошмаре постоянно должно прослеживаться одно и то же. Это же логично? В каждом из них есть водная химера, в каждом она на меня нападает, вцепляется мне в руку и после этого всегда всё идет плохо. Учитывая, что с еще одной водной химерой я уже встретился, значит, причина не в химере. Она на меня напала, и у меня не было паники или оцепенения, следовательно, дело не в том, что она на меня нападает. Остается только то, что она вцепляется мне в руку, ведь после этого всё идет плохо. Каждый раз. Значит, дело в руке. В моей кисти. Подумав об этом, я убрал искусственную кисть и посмотрел на культю. К горлу подступил ком, а глаза захотелось перевести куда-нибудь в другое место, лишь бы не видеть своего уродства. И стоило мне отвести глаза, как я увидел знакомую местность, где уже бывал, когда меня у палатки подхватила воздушная химера, а после завязалась борьба и еще выскочила водная...
Когда я пришел, Рико не было возле палатки. Я осмотрелся. Его рюкзак и все вещи были на месте. Это значило, что он ушел искать меня.
— Ну, я же просил оставаться здесь! — проговорил я вполголоса, расстроившись.
Я кинулся к палатке и начал разглядывать Гем, всё ли с ней хорошо, нужно ли ей что-то... Когда почувствовал, что мне не хватает воздуха, когда думаю, что с ней что-то не так, я осознал, что полюбил её. Полюбил не человека, а человеческое в ней. То глубокое, чего мне так не хватало в обычных людях. Я рассматривал её изгибы, наблюдал за дыханием и надеялся, что она выживет и всё у нас будет хорошо. А сам теребил в руке карандаш, которым Ромеро написал историю её жизни.
К вечеру Рико вернулся.
— Я же говорил не уходить от палатки, — произнес я.
— А ты бы сам остался? — устало ответил он.
— На тебе кровь. Ты ранен?
— Это не моя кровь. Встретил химеру неподалеку.
Солнце спешило за горизонт. Мы сидели и провожали взглядом сияющий диск. Вечерняя прохлада разгоняла пар от горячего чая в наших руках.
— Ты о чем-нибудь жалеешь в жизни? Так, чтобы сильно? — спросил меня Рико.
— Нет. Ни о чем не жалею. Когда я что-либо делал, я делал это с тем опытом и с тем смыслом, который мне был впору. Примерять на прошлое опыт из будущего можно, конечно, но тогда точно будет о чем жалеть. Например, что учился мало, что допустил много глупых ошибок, и всё в том же духе. До бесконечности можно продолжать, растягивая список ошибок, который со временем будет только расти.
— Думаешь, это правильно?
— Я думаю, если вглядываться в прошлое — исчезнет настоящее, а с ним и планы на будущее. Невыгодно.
— Мне кажется, нужно периодически смотреть в прошлое и вглядываться в него. Пристально вглядываться. Особенно если где-то видится ошибка. Это позволит избежать ошибок в дальнейшем. Вот на примере смотри: человек жалеет, что мало читал, тогда он начинает читать больше и исправляет ошибку. А если человеку просто жаль, то у него будет низкая мотивация к чтению и он, вероятно, не будет читать вообще.
— Ну, хорошо. Ты сам о чем-нибудь жалеешь? Я думаю, да, раз ты задал вопрос.
— Да. Однажды я встретил девушку...
— Дай угадаю: ты её полюбил? — иронично произнес я.
— Нет. Она полюбила меня, — спокойно ответил он.
— А это уже интересно. Редко кто о таком рассказывает.
— Мы были разными и лишь волею случая оказались вместе. Мне было одиноко в тот период, и я её принял. Она была неприметной. Скромной, но выдержанной. Поначалу ничего необычного не было, но со временем я разглядел в теплоте, что она дарила, какой-то огонь. Он не обжигал меня, а успокаивал. Без обмана. Будто он был создан для меня.