Нулевая борьба. Пролог

Косачев Александр Викторович

— Начнем! — как всегда бодро прокричал ведущий.

Львиный носорог ринулся вперед. Скорпионье чудовище выжидало, и, когда химера подбежала слишком близко, начиная совершать прыжок, скорпионья клешня вцепилась в заднюю лапу носорога. По инерции химера начала падать и в падении ударила лапами, как это делает горилла, по голове схватившей её скорпионьей твари. Та немного осела, но ко второму замаху противника ударила хвостом ему в голову — правда, попала в область рога и лишь повредила жало. Носорог продолжил ударами гориллы вбивать скорпионьего паука в землю. Клешня начала разжиматься. Народ взвыл. А удары всё продолжались и продолжались, сыплясь градом на умирающего скорпиона. Как только клешня расцепилась, химера перебралась выше и начала разрывать позвоночник на части, вскрывая скорпиона, как консервную банку. Народ ликовал под летящие в воздух внутренности. Победа

была одержана справедливо: противник был невнятно собран и потому проиграл. Это была полностью вина мастера, который собрал такую химеру. Насобирать черти чего, чтобы было страшно, — отнюдь не гарантия победы, поскольку важно учитывать, как части этой комбинации будут взаимодействовать. Пауки и скорпионы между собой плохо вязались, поскольку хвост скорпиона почти не участвовал в схватках, использовались обычно только передние лапы или клешни.

Новички в баталиях, конечно, приветствовались, поскольку они были пушечным мясом, на котором опытные мастера зарабатывали. Также это добавляло зрелищности, так как их химер убивали относительно быстро и зрелищно. Крайне редко случалось, что новичок дебютировал в звериных баталиях с триумфом. Да и то, головокружение от первого успеха заставляло совершать глупые ошибки, как например, выпускать на арену повторно раненую химеру или не отдохнувшую от предыдущего боя. Также глупо было сражаться с химерой, которая своей комбинацией являлась противоположной по типу «хищник-жертва», например, муравьед и муравей. Причина крылась во врожденном страхе, даже несмотря на равные габариты. Химера проигрывала в самом начале боя, так как выбирала оборонительную стратегию и практически дожидалась смертельного удара.

По традиции после боя пригласили желающего.

— Предлагаю двойную баталию! — прозвучал крик из толпы.

— Двойную? — уточнил ведущий. — У нас сейчас только одиночные. Двойные после.

— А почему бы не сейчас?! — спросил претендент, обращаясь к толпе. Толпа взвыла и начала скандировать: «Бой! Бой! Бой!». Ведущий замешкался.

— Что скажешь? — спросил он у победителя. Тот посмотрел на толпу. Затем — на химеру, которая после боя зализывала рану на ноге.

—Я не знаю. У меня химера ранена, — ответил он.

— Ты просто боишься! Признай это! — произнес претендент. — Он ведь боится? — спросил он у толпы. Толпа скандировала: «Боится! У-у-у!!!». Победитель поддался крику толпы и согласился на двойную баталию.

Из толпы вышел известный чемпион по двойным баталиям и направился к арене. Победитель побледнел. По нему было видно, что он уже проиграл, причем, всухую. Мне стало жаль его. Гемелла посмотрела на меня. Дебютант хотел было отказаться, но включился защитный экран и открылся склад костюмов для тех, у кого не было своих, и он поспешил за снаряжением, понимая, что выбора у него уже нет. Чемпион вышел в своем костюме и с усмешкой дожидался дебютанта. Рядом ждала команды его химера. Она была бледного цвета, с толстой шкурой и тремя парами лап, как у гориллы, но смешанных с чем-то еще, что давало лапам острые когти. Пасть была огромной и имела два ряда зубов. Маленькие глаза располагались сбоку. В высоту она превышала противницу в полтора раза. Даже неопытный человек поставил бы на неё.

— Готовы? — спросил ведущий. Участники подняли руки. Голограмма прошлась по лицам соперников, быстро переключаясь с одного на другое.

— Начали!

Дебютант дал команду химере, а сам с криком и лазерным мечом побежал на врага. Чемпион опустил шлем и вышел вперед, принимая удар на себя. Носорог с разгона врезался в него, но не смог сбить с ног. Чемпион ударил лазерными когтями в шею химере, и та захрипела, захлебываясь в крови. В падении она успела обернуться на своего хозяина, который, подбежав, замер в шоке. Дебютант перевел взгляд на своих противников, затем на свою химеру… и бросился бежать. Химера чемпиона в несколько прыжков догнала дебютанта, схватила беглеца огромной лапой, затем второй и, подняв его над головой, разорвала пополам. Голограмма фейерверком показала разлетающиеся кишки, органы и кровь, падающую на песок. Толпа бесновалась, оглушая радостными возгласами, а парень совершивший ошибку, смотрел пустым взглядом в песок, поплатившись за неё своей жизнью. Из всех зрителей, наверное, я был единственным, кто не радовался глупой смерти. Кровожадность людей поражала.

— Триумфальная победа! — сказал ведущий.

Я фыркнул. Развернулся и хотел уйти, но заметил, как Гем смотрит на химеру победителя.

— Ну, что, может быть, есть те, кто готов сразиться? — спросил ведущий.

Гемелла посмотрела на меня, затем перевела взгляд на арену и

двинулась туда, как бы говоря «я хочу сразиться». Я смотрел на неё, видел её рвение, но про себя думал, что это безумие, что нечего нам там делать, ей нужен отдых от недавнего боя. Наш безмолвный спор заметил ведущий, который выискивал претендента в толпе.

— Кажется, у нас есть претендент!

Свет упал на меня, и голограмма отобразила меня на весь стадион. Я жестом показал ведущему, что он ошибся и я не собираюсь выходить.

— Это ведь наш недавний победитель, — сказал ведущий, — почему нет?! Давайте все вместе попросим его выйти и показать нам шоу!

Толпа начала скандировать: «Давай! Давай! Давай!». Гем уставилась на меня.

— Пошли! — строго сказал я Гемелле и повернулся, чтобы уйти. Она послушалась. Толпа закричала: «У-у-у!».

— Ну, давай же! — произнес ведущий.

Я помотал головой, мол, нет, и помахал рукой у шеи, что означало «завязывай». Ведущий меня услышал.

— Очень жаль. Мог бы выйти красочный бой. Ну, что же, может, кто-нибудь другой? Кто-нибудь?

Толпа провожала меня, выкрикивая «Фу! Трус!», а я шел, игнорируя весь этот шум, создаваемый пустоголовыми идиотами. Гемелла следовала за мной.

— Что, струсил?! — выскочил из толпы жирный мужик с огромным пузом, будто у беременной на девятом месяце, и начал брызгать слюной: — Давай! Сразись со мной! Что ты, давай! — провоцировал он, при этом толкая меня в плечо. Гемелла зарычала. Суматоху заметил ведущий и перевел внимание на нас.

— Кажется, сейчас будет жарко! — произнес он, и мы очутились в голограмме над стадионом.

Сбоку мне в голову прилетел стаканчик с каким-то сладким напитком, облив всё моё лицо противной, липкой жижей. И тут моё терпение иссякло. Я сжал кулаки, отчего костюм активировался, но толстяка это только раззадорило и он ударил меня правой рукой. Костюм затвердел и полностью погасил всю силу удара. От этого толстяк схватился за отбитую руку, а я взял его за ляжку и плечо и отбросил назад на несколько метров с такой силой, что тот покатился по ступенькам, как тающий кусочек масла по раскаленной сковороде. Весь стадион замер. А я молча продолжил идти вперед, будто вышвырнул какой-то мусор со своей дороги. Больше никто не смел мне мешать. Ведущий, также удивленный, лепетал что-то невнятное, переходя на новую тему о победителе. Но даже победитель молчал в тот момент. Во мне кипела злость и какая-то внутренняя обида на людей. Вся эта их жестокость, откуда она?! Им бы только кровавых зрелищ, и плевать, погибнешь ты там или нет! Плевать, сколько сил и лет в это всё вложено. Это ведь не они участвуют. Им и правда плевать! Им нужен фейерверк из внутренностей, разорванные тела, треск ломающихся костей и стоны проигравших ради увеселения толпы в последние секунды жизни. С каких пор подобная жестокость стала нормой? Эти баталии давно вышли из-под контроля. Мир буквально развалился, а они всё уняться не могут. Сумасшествие стало нормой, а они и рады: кричат, ликуют, делают ставки и восхваляют убийц. Тысячи людей на стадионе, миллионы зрителей — и всего лишь пара невинных участников, по приказу своих хозяев развлекающих в смертельной баталии весь этот недостойный сброд. Может быть, я злюсь из-за того, что не выспался, может, из-за погибшего по глупости парня, на месте которого однажды мог оказаться и я, а может, я просто стал чужим для этого мира. Я не могу сказать точно, что случилось со мной в тот момент, но мне стало безумно противно от увиденного на стадионе. Мне больше не хотелось в этом участвовать и быть частью этого прогнившего мира, который, как мясорубка, старается тебя перемолоть и скормить какому-нибудь ленивому желудку.

Поначалу я злился на мир. А после того, как успокоился, задумался: если вокруг все жестокие, то это со мной что-то не так, ведь даже Ромеро, которого я глубоко уважал, был достаточно бесцеремонным к другим людям. Разве есть еще такие, как я? Ну, может, и есть. Но это абсолютное меньшинство, которое с таким мировоззрением вынуждено разве что страдать. А раз так, нужно приспосабливаться к вновь открывшемуся миру. И теперь стоило бы сделать выбор: кто я, волк или овца? Вопрос, который, наверное, каждый должен однажды задать себе, прежде чем менять свою жизнь. В овцы я не годился, а если бы и угодил в стадо, то явно был бы паршивой овцой. Волк из меня тоже получался никудышный из-за ноющего чувства справедливости. Химера? Может быть, и химера. Говоря поэтично, если волк будет вести себя, как овца, его даже овцы не примут. Важно знать своё место. Люди не видят полутонов, поэтому нужно четко обозначать свои позиции. Поэтому я буду либо волком, либо меня сожрут... А мертвым быть как-то не хочется.