Нулевая борьба. Пролог
Шрифт:
В голове был какой-то разрозненный мусор. Я переживал о том, что Гемелла не по своей воле станет больше и будет сражаться. Это лишь моя прихоть. Только моя. Именно об этом я переживал и обдумывал всякий бред про какую-то любовь, справедливость и несправедливость мира, чтобы как-то оправдаться или передумать участвовать в боях. Гемелла появилась в очень сложный период моей жизни, и, возможно, поэтому я испытывал чувство вины. Но и спросить, чего она сама хочет, я не мог, потому что она не ответила бы. Да и если вспомнить, как она помчалась убить дикую химеру: возможно, ей это даже понравится, или она только этого и хочет. Ведь как иначе? Зачем? Защитить, и всё? Но явной угрозы не было. Да и их габариты не сравнить. Так что это явно её желание быть победителем.
Устав ломать голову над тем, правильно
Запись 54. «Всё оказалось не так просто, как я предполагал. Человека напечатать, конечно, можно, но человеком он никогда не будет... Увы. Никаких надежд. Однако, хоть я и не смогу напечатать Нэл, но я хотя бы смогу напечатать свою Гемеллу».
Гемелла периодически приходила в себя, жадно ела, много пила и снова отключалась. Её охватывал то жар, то озноб. Потихоньку она увеличивалась. С каждым разом ела всё больше и больше пила. Я переживал, что она может не выдержать роста, или что ввел слишком много препарата, ведь пистолет на самом деле регулировался и можно было уменьшить дозировку. Забавно, как человек порой то хватается за соломенную надежду, то сводит всё на нет из-за какой-то мелочи. Воистину странное существо.
ГЛАВА XI
Прошла пара недель. Гемелла увеличилась в несколько раз. Я начал бояться, что если она продолжит и дальше так увеличиваться, то мы просто не сможем выбраться из лаборатории, поскольку лифт не рассчитан на двухметровых химер, а она, возможно, увеличится именно до двух метров в высоту. Другого выхода, кроме как прожить период роста на поверхности, я не видел. Установил палатку рядом с деревом, принес еды и воды, теплых вещей на всякий случай, и с трудом перенес её из лаборатории в палатку. На всё ушло почти полдня. К счастью, костюм действовал еще и как экзоскелет, который в разы увеличивал силы. Было сложно приноровиться, но к концу переезда я даже научился лучше с ним обращаться, что не могло не радовать, ведь это плюс к моему выживанию.
Единственное, чего мне сильно не хватало на поверхности после трудного дня, это кружки горячего чая. К сожалению, я не мог спускаться в лабораторию, поскольку не хотел выпускать Гемеллу из виду. Она стала бы очень легкой добычей. Но мучился я без чая недолго: быстро смекнул, что лазерные когти без труда могут вскипятить воду, если опустить коготь в кружку. Что я и сделал. Пробовал быстро тыкать, чтобы не перестараться, но со временем разобрался, что достаточно около четырех секунд, чтобы вода в кружке кипела.
Запись 55. «Сегодня в голову пришла одна мысль: нам всем с детства формируют самооценку, которой мы придерживаемся на протяжении жизни. Возможно, поэтому мы не умеем ни любить, ни принимать критику, поскольку это другой уровень ценности, к которому мы морально не готовы. Стоит ему колыхнуться, как мы спешим его компенсировать. Видимо, и моё желание напечатать Гемеллу — всего лишь попытка компенсировать потерю семьи».
Чай остыл, но мне уже было не до него. Ромеро натолкнул меня на мысль, что ведь и я пришел в регион из желания компенсировать утрату Молли. Всё это лишь компенсация, не более. Да и, если задуматься над жизнью, где я что-то терял или получал, я всё время стремился к компенсации. Как, например, попытка прикоснуться к отцу через становление мастером, или похвалы, которые я обесценивал. Так или иначе, я стремился к самооценке, к которой меня приучили. Да, она менялась в течение жизни и колебалась то выше, то ниже, но, в целом, она всё время оставалась примерно на одном и том же уровне.
Подкралась ночь. Я улегся возле Гемеллы. После кровати было очень жестко. Такое ощущение, будто я лежал на камне. Но таков мой выбор, ничего не поделаешь, нужно было терпеть ради цели. Пока я пытался уснуть, закапал дождь, постепенно переходя в ливень. Вода
Время уходило. Дождь капал. И я не придумал ничего лучше, чем выбежать к ним навстречу и закричать, чтобы привлечь внимание обеих. Мне это нужно было, чтобы обе химеры были у меня перед глазами и ни одна не сожрала мою Гемеллу, пока я сражаюсь с другой.
С одной стороны бежала смесь рыси со скорпионом. Половина была лохматой — морда рысья, крепкие передние лапы, а вот вторая половина была больше скорпионьей — массивный хвост с жалом, комбинированные лапы, которые начинались, как у рыси, но заканчивались как у типичного скорпиона. Химера явно была ядовитой.
С другой стороны на меня то ли бежала, то ли ползла смесь сороконожки со змеей. Метров пять в длину. Один только вид её приводил в ужас. Гигантская пасть, в которой, наверное, было несколько рядов зубов. Признаться, я даже в костюме испугался. Сама химера была серая, с коричневыми лапами и длинными усами.
Увидев химер, я немного растерялся. Меньше всего мне хотелось сражаться с последней. Я хорошо знал, что такие химеры наиболее опасны, поскольку обматывают жертву, впиваются массивными лапами и сжирают заживо. Однажды я даже снял с соревнований Молли, когда увидел такую среди участниц. Они очень сложны в обращении, и их очень трудно приручить. Поэтому, как правило, их содержат обеспеченные и матерые мастера. Но это не соревнования, и, к сожалению, назад пути не было. Лучшее, что я мог сделать, это столкнуть химер между собой, чтобы у меня было время для удара. Поэтому, оценив примерное расстояние до каждой, я прикинул, что лучше отбежать в сторону ужасной многоножки, чтобы они успели столкнуться. Через силу я заставил себя сделать это. Затем начал ждать, когда они обе подоспеют ко мне. Каждая спешила убить, и я ждал в центре этого безумия. Но всё оказалось намного сложнее: долбаная многоножка поспешила к палатке, чего я не ожидал. А вот смесь рыси и скорпиона уверенно неслась на меня. Всё катилось к черту, потому что если одна настигнет меня, а вторая настигнет Гемеллу, я не успею её спасти. Что было сил я рванул на многоножку, но был сбит второй химерой. Костюм не дал когтям вонзиться в тело. Химера попыталась меня укусить, но я успел замахнуться и превратить кулак правой руки в шип, который прошил ей голову насквозь. Химера умерла, придавив меня. Время было потеряно. Пока я выбирался, многоножка добралась до палатки и уже зверствовала. Я со слезами на глазах кинулся к Гемелле. В голове пронесся миллион событий, которые были и не были в моей жизни. Все мечты рушились на глазах. Я бежал, захлебываясь слезами, а многоножка жрала мою Гем. И не было слышно ни звука боли. Дождь так и падал, как полчаса назад. Ему было всё равно, а мне нет. Я с лютой злобой накинулся на многоножку и начал её буквально разрывать на куски. Костюм работал на всю мощность. Летели лапы, панцирь, кишки. Я выкинул её труп из палатки, ударив о дерево. Добрался до пасти и начал колотить её кулаком. Бил какое-то непонятное месиво, которое не видел из-за слёз. А затем выбился из сил и заскулил, словно старый пёс, потерявший хозяина. Вновь потеря. Вновь боль. Вновь неоправданный риск по глупости, которая стоила еще одной жизни.
Через несколько минут я успокоился. Стянул шлем и вытер слёзы с лица. Дождь всё капал. Я дошел до палатки, волоча ноги, чтобы просто обнять Гем, пока она еще не остыла. Пока еще не разложилась. Но, не успев дойти, остолбенел. Гемелла ела! Она была жива! Я в шоке подбежал и начал осматривать её. На ней не было ни одной царапины. Не понимая, я начал осматриваться. Оказалось, долбаная многоножка предпочла корм, который Гем ела для роста, а её саму даже не тронула. Я рассмеялся, как дурак, и обнял Гемеллу.