Никуда не денешься
Шрифт:
– Многие за них готовы отдать половину жизни.
– Ну и пусть забирают.
– Ты сейчас говоришь как капризная девочка.
Я пропустила его последнюю фразу мимо ушей.
– Руб говорил, что я превращусь в неизвестно кого.
– Это ему не известно. Все зависит от тебя. Ты помнишь, что я тебе рассказывал об эксперименте?
Я кивнула.
– Причиной того что многие одичали и стали больше животными чем людьми стала их паника. Страх неизвестности. Они ему были подвластны, он их и разрушил. Ты должна взять себя в руки. Научиться контролировать
– Но Руб говорил…
– Руб знает только то, что показывают его исследования. Остальные его слова только предположения.
– И не отказывай себе в мясе. Оно не сделает из тебя монстра. Монстром ты становишься, когда голодная и злая.
Он подвинул тарелку со стейком ко мне ближе и подмигнул.
Ненавижу его за все это. Злюсь, обижаюсь, но здравый смысл подсказывает, что к словам стоит прислушаться. Я взяла вилку нож и впервые за последнюю неделю не отказала себе в кусочке ароматного, сочного мяса.
Не скажу, что после этого я простила Глеба, но прислушиваться к его словам стала.
О том, что новые способности стоит хранить в секрете, я сама догадалась, да и Глеб подтвердил. Во многом наши миры не так уж и отличаются друг от друга. Каждый, кто особенный привлекал к себе избыточное внимание, вместе с тем зависть к чужим возможностям. А где есть зависть, появится и ненависть к человеку, который чем-то лучше тебя.
– Почему же тогда ты посвятил во все это Руба?
– Он слишком умный мальчик. Если бы я запретил, он бы начал спрашивать, но уже не у меня. И не из желания мне навредить, а из-за своего пытливого ума.
Мы с Глебом общались только во время общих трапез. Остальное время я старалась проводить подальше от кого либо. Мою спальню он все же освободил. И после того разговора в кабинете ночи проводил не на одной постели со мной.
Наконец-то нашлось время изучить сад. Деревья уже осыпали белые лепестки цветов, оставляя маленькие зеленые ягодки созревать под льющимся солнечным светом. Весна была на удивление теплой. Под ногами стелился ярко зеленый пушистый ковер молодой травки.
Я шла не по каменной алее. Босые ступни ставали на слегка влажный, мягкий грунт, покрыт шелковистыми стебельками. Холод меня не волновал, да я его особо и не чувствовала. Безумно хотелось коснуться чего-то настоящего, не обмана и иллюзии, а правдивой чистой природы.
За стеной распустившихся виноградных листьев стояла беседка. Она сейчас не пустовала, там был мужчина. Кто именно для меня не было загадкой. Я услышала его как только он зашел в сад и по окольным аллеям пробирался в беседку наперерез мне. Ну что ж, нам давно стоило поговорить, я совсем не прочь.
Он сидел в пол оборота, всматриваясь сквозь распустившуюся листву вдаль. Я впервые присмотрелась к нему как к мужчине. Он был высок, худощав, С вьющимися длинноватыми волосами, прикрывающими уши и шею. Светло каштановые волосы, и такие же брови, нос усыпан веснушками делали его милым домашним парнем. Не жгучий опасный брюнет, не яркий сногсшибательный
Руб повернул голову в мою сторону. Под большими светлыми глазами залегли тени. Он, скорее всего, мучился, так же как и я, страдал от всего этого. А может всего лишь умненький мальчик играет достойно очередную роль, чтобы выполнить до конца свое задание.
– Я так понимаю, ты искал со мной встречи.
– Искал.
– И для чего же? Я для тебя всего лишь подопытный кролик – интересная зверушка, за которой любопытно наблюдать. Что же тебе могло от меня понадобиться?
– Ты не правильно все поняла.
– А как еще это можно понять? Втираешься в доверие, проявляешь заботу и поддержку, а все это оказывается лишь твоим тайным заданием. Я для тебя работа, которую нужно выполнить.
Роб был мне другом, единственным человеком, с которым я могла поговорить о чем угодно. Я ему доверяла, верила каждому слову. Сама же не значу для него ровным счетом ничего. Всего лишь работа – требования, которые стоит выполнить, даже не домашняя зверушка, к которой можно привязаться – просто часть задания.
– Зря ты так.
Еще смеет указывать как мне себя вести, что думать и чувствовать? Я смотрела на него, слегка прищурив глаза с такой злостью, что будь это физической силой, она бы его уже убила.
Мужчина опустил глаза – Руки сжаты в кулаки, жилы на шее напряжены, особенно видны из-за его худощавости. Это была не злость, ее бы я почувствовала – он терпел боль. Не знаю, физическую или душевную, но его что-то мучило.
А разве это важно? Его боль меня уже не трогала. Хотелось причинить ему такую же, какую я испытала там в кабинете. Лицо Руба меняло цвет – приобретая серый оттенок.
– Прекрати.
– Что прекратить?
– Прекрати давить на меня. Это невыносимо.
Что он имел в виду? То, что Рубу сейчас было не хорошо, я заметила, но вот что значит «давить»?
Злость испарилась, мне стало его жалко, он действительно мучился. Что было тому причиной, не знаю, а Руб видимо знал, поскольку просил меня что-то прекратить.
Не знаю, прекратила я давить на него или нет, но мужчине стало легче. Он поднялся со скамейки и посмотрел на меня.
– Спасибо.
– За что?
– Потом объясню.
Он какое-то время помолчал, а потом, казалось на что-то решившись, заглянул глубоко в глаза.
– Я хочу тебе помочь.
– Ты уже помог.
Руб слегка сник, но потом продолжил.
– Я хочу помочь тебе вернуться в твой мир.
Сердце больно кольнуло. Хочу ли я домой? Конечно, хочу! Но Глеб. Одна мысль о расставании с ним причиняла непонятную боль. Я злюсь на него, ненавижу, и последнюю неделю почти не разговариваю, он не сделал ни одного поступка за который я могла бы его полюбить, или привязаться к нему, но… . Вот это непонятное мне самой «но» меня останавливало.