Небесный всадник 2
Шрифт:
Серафина задумчиво разглядывала плеть в руке.
— Я думала, что мы прошли то время, кода применялись телесные наказания, что все стали благоразумнее, умнее, воспитаннее и сдержаннее, но видимо поспешила с выводами. Кажется, некоторые упорно не хотят ничего понимать и принимать. Это не вина Самсона, это твоя вина, что ты здесь, Эллианора. Твой поступок — предательство всех нас. Ты ради собственного эго поступилась всеми нами. И тем не менее я дам тебе два выбора: либо ты убираешься из шпиля и отрекаешься от небесной всадницы, либо…
Второй
Эллианору трясло. Дрожащими руками она сняла с себя одежду, после чего на ватных ногах подошла к стене и облокотилась на неё руками. Как-то Мелисса рассказывала ей, что такое наказание часто практиковали на новеньких, чтобы выбить из них всю дурь, и им очень повезло, что от этого отказались, но…
— Двадцать ударов. Каждый звук — новый удар, — произнесла Серафина. — Ты будешь считать.
А потом резкий свист и…
Спину не просто обожгло. Боль была такой, что Эллианору парализовало. Ей едва удалось подавить вскрик. Несколько секунд её трясло, прежде чем горло выдавило:
— Один…
Вереди было ещё девятнадцать.
Сегодня мне удивительно хорошо спалось. Наверное, сказалась новость, что я могу сходить и посмотреть на своё поместье, которое там для меня приготовили. Подозреваю, что без наблюдения меня всё равно не оставят, но тут и так понятно, что я под колпаком. Что не выбери, всё равно будут следить.
Ну и плевать…
Завтрак был, как и всегда, отличным. Служанки превосходно набили руку на том, чтобы готовить глазунью, а после того, как обнаружилось здесь ещё и солонина, которая прямо отлично шла вместо бекона… м-м-м… сука, какое блаженство… А самое главное, что и Аэль полностью оценила мои вкусовые предпочтения, и не с меньшим энтузиазмом поедала глазунью, не делая меня изгоем в этом вопросе.
А ещё сегодняшним утром я заметил Эллианору. В смысле, я её и до этого видел, но сегодня она выглядела иначе, и это заметили все. Вся бледная, сгорбившаяся, взгляд в никуда. Она ела, но казалось, делала это на каком-то автомате, как и отзывалась, когда её звали.
Кажется, кому-то вчера очень сильно влетело. И кажется, об этом уже все знают, так как старались особо с ней не общаться. То ли давали возможность прийти в себя, то ли придерживались позиции, что наказание должно оставаться таким до конца.
Жалко мне её? А ей было меня жалко, когда она натравила тех дегенератов на меня? Ну вот и ответ. Так что хрен с ней.
Закончив завтрак, меня почти сразу перехватила Серафина.
— Сейчас ты отправишься в своё поместье. Пока официально не будет объявлено, кто ты, там тоже старайся не распространяться. Император выделил надёжных бойцов, который будут знать, что ты персона важная, но не более.
— Личная гвардия императора? — сразу вспомнил я тех космодесов.
— Нет, конечно, но тоже отличные и надёжные воины. Их задача — защищать тебя. Естественно, так как ты барон, они с виду будут выглядеть соответственно, но знай, что это
— А я сам потом смогу набрать своих воинов?
— Потом — да, но пока — только с ними.
— И они полностью мне подчиняются?
— В пределах разумного, естественно, — уточнила Серафина. — Тебя доставят до земель поместья на вивернах, а дальше уже в экипаже…
— А дракон?
— Без дракона. Мы пока хотим сохранить тебя в тайне, насколько это возможно. Да и приводить дракона к поместью плохая идея, когда он видит всех, кроме всадника, исключительно, как пищу.
— А вы тоже так добираетесь? — поинтересовался я.
— Естественно. Переодеваемся, выходим и теряемся в толпе, после чего экипаж или виверны.
— И никто никогда к вам не приставал? Вы как-никак небесные всадницы, у вас поклонников…
— Все слышали наши имена, но в лицо знают немногие. Сними с нас доспехи, одень в обычную одежду аристократов, и только знакомые лично узнают нас, а для остальных мы будем просто графинями, баронессам, виконтессами и так далее. Конечно, те, кто повыше статусом, естественно знают наши лица, не редко было, когда они к нам даже подходили с предложением руки, сердца и остатка жизни, но…
Отворот-поворот давали, короче.
— Часто подходят?
— Нередко, если встречают. Почти всегда, — не стала она отрицать. — Но ты сам знаешь, чем нам грозит это. И ты тоже воздержись от бездумных связей.
— Вы же мне сами предлагали бордель, — напомнил я.
— Я про всякие клятвы, обещания жениться и так далее. Спасть можешь с кем хочешь, но тоже помни, что ребёнок аристократки — это свадьба.
— А ребёнок простолюдинки?
— Бывает, — пожала она плечами.
Вот так просто. То есть, если крестьянка, то вообще плевать, а если аристократка, то ты что, это же твой ребёнок. Тьфу блин, лицемерие…
— Просто старайся не связываться с благородными. Не дай бог так обручишь себя с кем-то, а от них только этого ждать и приходится. Найдётся тебе жена получше, чем всякие пигалицы, что сейчас будут вокруг тебя виться, будь уверен. А служанки и простолюдинки — сколько угодно…
— А такой вопрос. Если я сам лишусь девственности, я свои силы не потеряю?
— Если уж мы не теряем, то вряд ли с тобой что-то случится, — ответила Серафина, хотя зерно сомнений я явно в ней посеял. — Тем не менее ты прав, будь аккуратен.
На этом мы распрощались. Меня проводили к самому низу башни, где выпустили наружу, проинструктировав сейчас идти не вперёд, а по улочкам между домами, где будет легче влиться в общий поток. А дальше с дворцовой площади за ворота стен и сразу направо, пока не выйду на большие площади верхнего уровня, где расположена виверня. Там всё было устроено, и меня уже должны будут ждать.
Собственно, я всё так и сделал. Вышел, свернул в узкие подворотни и влился в поток благородных у площади, после чего в первый раз своими двоими покинул границы дворца императора.