Небесный всадник 2
Шрифт:
— Вижу, времени зря не теряешь, молодец, — похвалила она меня, поманив за собой пальцем. — Ждать ты меня не стал?
— Честно сказать, я не знал, лучше остаться у всех на виду или попытаться уйти, растворившись в толпе. Я думал, мы сразу отправимся обратно.
— Я тоже так думала, и договор был таков, однако император изволили провести со мной срочную аудиенцию, и ты понимаешь…
— Да, нельзя отказать, — кивнул я.
Мы вошли в её комнату, где я уже занял привычное для себя место.
Каждый раз, когда Серафина попадала
— Император озвучил своё желание дать тебе несколько выходных дней, — дёрнула меня обратно в реальность Серафина.
— Дней?
— Да, выходных дней. Сказал, что после всех заслуг за твоей спиной и предстоящих дел тебе, как новенькому, может быть сложно, и стоит отдохнуть, прежде чем двигаться дальше.
— Но у меня же тренировки там, лекции, да ещё и патрули с дежурствами. Куда мне отдых-то?
— Это всё хорошо, и я рада, что ты думаешь об этом, но отдыхать тоже надо, — заметила глава всадниц.
Поверил ли я, что мне решили реально просто так выделить несколько дней отдохнуть за хорошую службу? Да ладно, кто в это поверит? Из таких, как я выжимают все соки до последнего, чтобы закалить характер и дух. Это не клуб по интересам, это своеобразное средневековое спецподразделение, где гоняют и в хвост, и в гриву, а каждый пропущенный день считается упущенной возможностью сделать тебя лучше.
Отпустить? Отдохнуть? Во время усиленных тренировок, когда наоборот требуется выкладываться на полную? Да не, хрень. Скорее всего, в свете предстоящей встречи с серокожими, о которой заикнулась Серафина, меня хотят подмаслить.
Да, кто-то скажет, не много ли я о себе думаю, такой красивом (ваще нет) и хорошем (ну тут под вопросом), но я первый мужчина-всадник, уникум, чей секрет перевернёт историю, а это факт. К тому же серокожие уже пытались меня переманить на свою сторону, что доказывает повышенный интерес ко мне. А значит я могу и просто сбежать, если меня что-то не устроит.
Все это прекрасно понимают и отпускать не хотят. А что самое логичное можно сделать в этой ситуации? Естественно подмаслить, дать отдохнуть, пообещать повышения, чтобы у меня не было желания переметнуться. Типа зачем такой риск, когда и здесь всё есть. Типа ты принёс клятву, ты наш и смотри, какие мы хорошие, о тебе тоже хорошем заботимся.
— Значит, в скором времени я поеду в своё поместье?
— Ну ты же сам хотел на него взглянуть, так? Вот у тебя и выпадет возможность.
— Ну… ладно… — протянул я. — Раз можно, то почему и нет.
— Вот и отлично, — кивнула Серафина, уже раскладывая передо мной книги. — У тебя есть ещё какие-либо вопросы ко мне?
И вот тут встал вопрос ребром, стучать на Эллианору
А с другой стороны, какого чёрта? То есть творить заведомую хрень — это нормально, их ничего не останавливает, а нести наказание за это — это стукачество? Ведь такие чмошники обычно и делают расчёт на то, что ты не расскажешь, что никто не расскажет, и им всё сойдёт с рук. А потом по новой и так дальше. И каждый раз будут: ой, ну ты и стукач, взял и рассказал. Нет уж, пусть получает, тварь…
— Да, по поводу Эллианору, — кивнул я.
— А, Эллианора… — протянула Серафина, улыбнувшись мне. — Ты хочешь что-то у меня спросить по поводу неё?
Кажется, она подумала совсем не в ту сторону.
— Не совсем…
И моя догадка подтвердилась, потому что, чем дальше я рассказывал, тем мрачнее становилось её лицо.
А мне, наоборот, становилось всё теплее и теплее. Любишь говна другим подкидывать, люби его и разгребать, как говорится…
— Ты меня звала? — Эллианора заглянула в комнату Серафины и сразу поняла, что её сегодня не ждёт ничего хорошего.
Глава всадниц сидела на стуле, перебирая пальцами плеть, явно предназначавшуюся для дела.
— Войди и закрой дверь, Эллианора Гринвальд Ди Фарен, — произнесла она замогильным голосом, по которому знали её все враги Нарианской империи. От него бросало в мороз, и ты чувствовал буквально если касание смерти, то её близкое присутствие, что не способствовало душевному равновесию.
Эллианора быстро подчинилась, уже вся сжавшись внутри.
— Ты знаешь, почему я тебя позвала? — подняла Серафина взгляд, и девушке стало ещё страшнее.
Упираться не имело смысла, её сдал этот придурок, и отрицание лишь усугубит наказание. Мало того, что он сам был виноват, устроил сцену, так ещё и на неё всё свалил!
— Да, глава, — тихо ответила она.
— Ты сделала хоть что-то, чтобы это предотвратить?
— Глава, он сам влетел в нас…
— Огромный вход, огромное количество места, и именно с ним вы столкнулись. Не делай из меня идиотку, я прекрасно вижу твоё к нему отношение. И даже если это случайность, ты должна была сделать всё, чтобы свести на нет инцидент. Что ты сделала?
— Я… когда он ударил…
— До того, как он ударил двух баронов? — холодно произнесла она.
— Я пыталась…
— И это всё, что ты смогла? Попыталась? — фыркнула презрительно Серафина.
Теперь Эллионора её видела свою главу, старшую сестру и наставницу той, кем видели её враги. И отлично понимала, почему ту все боялись. Потому что она тоже сейчас её боялась.
— Я знаю, что ты сделала это специально, не надо быть мыслителем, чтобы догадаться. Он тебе не нравится, ты попыталась его унизить, а потом трусливо всё исправить. Но унизив его, ты унизила нас всех, Эллианора.