Газлайтер. Том 40
Шрифт:
Глава 1
Поле битвы, Эльдорадо.
Отстав от графа Данилы, Ледзор схватывается с одним из костяных люменов. У одержимой твари в руках светится солнечный клинок. Ледзор поднимает топор — спокойно, без спешки, как человек, который уже видел всех возможных врагов и все возможные глупости. Удар. Демон отражает взмах топора световым клинком и верещит:
— Человечишка! Я впитал светового воина — одного из сильнейших гелионтов, — заявляет он громко. — Теперь я сильнее даже твоего Филинова. Для тебя всё уже решено.
Ледзор хмыкает.
— Ты сейчас серьёзно? — уточняет он с таким тоном, будто Демон сказал, что снег — горячий.
— Абсолютно, — гордо отвечает люмен. — С силой Солнечного Грандмастера тебе не сравниться!
— Хо-хо, — выдаёт Ледзор. — Раз у тебя внутри Грандмастер, я засуну к нему для компании свой топор.
Демон, не оценив юмора, тут же обрушивает на Ледзора технику — огромную конструкцию, похожую на гигантский световой пресс. Ледзор выставляет руки вверх и удерживает конструкцию, сам покрывшись ледяным доспехом. Лёд трещит, свет шипит, давление растёт.
— Ну всё, — самодовольно говорит Демон. — Сейчас ты треснешь, как сосулька.
— Сосулька, говоришь… — Ледзор хмыкает. — Мне это слово нравится. Уютное.
Он чуть приподнимает голову, и в прорези шлема открывается рот. Ледзор плюёт. Ледяной шар летит коротко и резко, как выстрел. Попадает Демону в грудь — и того опрокидывает назад. Световой пресс сразу теряет подпитку. Ледзор скидывает его с себя, распрямляется и усмехается так, будто только что избавился от тяжёлой шапки.
— Хо-хо, — гудит морхал, обрушивая на Демона ледяные копья. — Знаешь, я когда-то мочил финнов. Так те меня прозвали Йоулупукки.
Демон дёргается, пытается встать.
— Кто?.. — выдавливает он.
— Йоулупукки, — повторяет Ледзор терпеливо. — Это который приходит зимой. Только я не подарки раздаю. Я, наоборот, забираю.
— У меня внутри световой Грандмастер! — в панике выпаливает Демон, поднимаясь. — Тебе не совладать со мной! Это делает меня сильным!
— Сильным — да, — соглашается Ледзор. — А вот крепким — не делает.
Морхал хватает противника и сжимает с громким хохотом, будто обнимает старого знакомого. Кости хрустят. Разлетаются в труху. Свет внутри люмена дёргается. Оболочка превратилась в мусор, а мусор героически не воюет. Шар гаснет.
Ледзор отпускает остатки и отряхивает ладони.
— Хрусть да треск! — довольно объявляет он и оглядывается. — Ой, а куда граф подевался?
Поле битвы, Эльдорадо.
Лена в броне из Живого металла вместе с Настей и Псом чуть отстают от Дани, и тут же схватываются с костяным люменом. Тот не молчит — ему явно хочется говорить, причём говорить много:
— О-о-о, девушка? — тянет костяная тварь, вращая светящийся клинок и оглядывая стальные вытяжки брони на груди Лены, словно две стальные груши. — Раньше я была не только элитным гелионтом, но и тоже девушкой. Красивой. А теперь я… совершенство!
— Поздравляю, — сухо отвечает Лена. — Ты, видимо, была болтливой девушкой.
— Ты не понимаешь! — взвизгивает люмен. — Я помню, как свет пел у меня в крови! Я помню, как мужчины падали! Я помню…
— Я помню, как ты сейчас упадёшь, — перебивает
Отбив одной рукой клинок, люмен заводится не на шутку. Он создаёт световые копья и обрушивает их в девушек одну за другой. Сначала это похоже на рассыпанные ножи, потом на очередь, потом на полноценный пулемёт из света. Настя прячется за непробиваемого Пса, Лена формирует металлические щиты, выставляет их слоями и отбивает, принимая удары без суеты.
— Настя, держи дистанцию, — бросает Лена, даже не оборачиваясь.
— Я держу, — спокойно отвечает Настя и тут же даёт звуковую волну вбок, чтобы люмен не зашёл по дуге.
Пёс рычит, уходит вправо, нащупывает момент, но не бросается преждевременно — ждёт, как нормальный хищник, а не как герой из дешёвой легенды. Световые копья разлетаются, не пробивая защиту. Лена даже не делает шаг назад. Она просто перестраивает щиты так, чтобы свет бил в металл и рассыпался в воздухе искрами.
— Сталь против света Солнечного Дара, — насмешливо тянет люмен. — Думаешь, тебя спасут железки?
— Думаю, тебя это бесит, — отвечает Лена. — А значит, я всё делаю правильно.
Рядом действует Настя с Псом, прикрывая фланг и не давая люмену зайти сбоку или навязать дистанцию. Люмен пытается обойти, но каждый его шаг упирается либо в щит Лены, либо в звук Насти, либо в кинетический туман Пса.
— А вот и я! — вдруг появляется Шельма, шагая почти голая, будто одежда для неё — лишняя формальность. Демонская красота у неё наглая, хищная, опасная: гладкая кожа с едва заметным тёмным переливом, точёные скулы, губы — слишком соблазнительные, чтобы им верить. Волосы густые, чёрные, струятся по спине, как живая ночь. А глаза умные и холодные, со зрачками, которые на миг выдаёт её природу — и тут же снова становится «почти человеческим». Взглядом она не смотрит — она примеряет и раздевает намерения.
— Дорогой послал меня спасти вас, крошки!
Она фыркает и переводит взгляд на люмена так, будто выбирает, куда поставить каблук.
— Фу, какая страшная тварюшка.
— Прячься! — мгновенно отрезает Лена.
— Я не из тех, кто прячется, — улыбается Шельма. — Я из тех, кто берёт.
Люмен на секунду зависает.
— Ты… кто… такая? — выдавливает он. — Демонесса? Ты должна быть за нас!
— Я должна только одно, — сладко отвечает Шельма. — Закрыть тебе рот.
Почти одновременно она выпустив когти накидывается на бывшего гелионта. Режет его световые щиты, как бумагу, забирается на костяные плечи, пытаясь добить сверху — быстро, красиво, с той самой демонской грацией, когда убийство выглядит как танец.
— Пошла прочь! — визжит люмен. Tому хватает ума не стоять столбом. Он резко отталкивает её светом, вынуждая отскочить, и в Шельму летят световые копья плотным веером. Не одна-две, а сразу полоса — так, чтобы перекрыть ей воздух и лишить инициативы.
Лена тут же подбегает рядом и заслоняет Шельму своим раздувшимся стальным корпусом, принимая удары на себя. Световые копья бьют по броне, сыпятся искрами, но Лена заставляет себя не дергаться.
— Эй, это я должна тебя выручать, крошка! — возмущается Шельма. — Дорогой меня для этого материализовал!