Наемник

Мишель Маннон

Зачем обманывать себя? Я никому не дурак, и в первую очередь — себе.

Я смотрю на мокрые пятна, которые оставил на выцветших обоях в ванной. Водяные разводы высохнут. А пятна крови держатся гораздо дольше. Я узнал это на собственном горьком опыте, когда впервые убил Джо «Мясника» Кабрианни.

Хейден отдал приказ, и через двадцать четыре часа дело было сделано. Так за мной закрепилась репутация — безжалостный исполнитель, на которого можно положиться. Прихожу и ухожу, чисто и аккуратно. Без суеты. Без сожалений.

Я

делаю это легко, будто срываю маргаритки. Выполняю работу любыми необходимыми средствами.

Оружие. Голые руки. Ложь и манипуляции. Психологическая обработка. Пытки. Я делал всё, чего требовала задача. Собирал информацию для Ублюдка. Каждое задание превращало меня в бессердечного ублюдка, которым я стал. Я доказывал свою ценность снова и снова, пока не вошел в самое надежное трио наемников Хейдена. Я. Диего. Джексон.

Джексон.

«Поступать правильно» — не часть этой картины.

Мэделин никогда не будет моей. Ни в каком смысле, кроме физического. Ни в каком смысле, кроме того, которого хочет она. «Ты мне нравишься», — повторяет она.

Но это ненадолго.

Она чиста, как первый снег, до того как дворняги жизни придут и обгадят его. Незапятнанная. Неиспорченная. Так не похожа на меня.

Она всего лишь новинка. Золотое яблоко в бочке гнили.

Я вытираю лоб тыльной стороной ладони, смахивая капли, стекающие, как слезы, которых я никогда не проливал, делая то, что должен.

Она — возможность, которая сама упала мне в руки. И я собираюсь ухватиться за нее. Всем, чем смогу.

Я не могу позволить себе ошибиться.

Я не позволю, чтобы Мэделин исчезла до появления ее сестры.

Черт. Я и так потратил слишком много времени. Хейден может позвонить в любую минуту и приказать найти младшую сестру и устранить ее. Как будто мне есть где ее искать. Я будто жду, когда грянет гром.

Работа прежде удовольствия. Всегда.

Я буду ждать. Смотреть, что будет дальше. Продолжать строить планы по возвращению Кайли в Шелби. Не стану докладывать Хейдену о таких незначительных деталях, как попутчица.

Я решил оставить Мэделин с собой. Пока что она в безопасности.

Если бы Джексон мог видеть меня сейчас — запертого в ванной, побежденного чертовой девственницей…

Мэделин, возможно, никогда не станет моей.

Но я собираюсь ее трахнуть. Я возьму то, что она предлагает. Я заставлю ее кончить, выкрикивая мое имя. Я подарю ей не только боль, но и то, что она запомнит.

Глава 17

МЭЙДЛИН

Он выходит из ванной с мокрыми волосами, расслабленный, обнаженный и — святая матерь Божья — возбужденный. И все же он проходит мимо меня, словно не замечая, что я стою у изножья кровати в этом дурацком белье, неуверенная и слегка запыхавшаяся.

Я завороженно смотрю, как он откидывает одеяло и забирается в постель. Откинувшись

на подушки, он закладывает руки за голову, и у меня перехватывает дыхание от вида его мускулистого тела, этой необузданной, животной силы. Потом он встречается со мной взглядом.

— Заканчивай то, что начала.

То, что начала я. Его слова повисли в воздухе, как тяжелая туча перед ливнем. Граница, за которой — неизвестность. А я просто стою и смотрю, как он смотрит на меня. Пытаюсь прочесть его — и, как всегда, терплю неудачу.

Он не улыбается. Не похлопывает по матрасу. Не делает ничего, что могло бы меня ободрить. Ни малейшего намека на то, что то, что сейчас произойдет, будет чем-то большим, чем просто секс.

Ты этого хотела. Твоя фантазия теперь в ослепительном, обжигающем свете реальности.

— Твой ход.

— Мой ход, — шепчу я.

— Подойди и возьми то, что хочешь. — Его бицепсы напрягаются, когда он потягивается, ожидая. Так уверенно. Так… опасно.

Секс. Трах. И только ли этого я от него хочу? Сложно сказать, ведь мой опыт ограничивался Бренданом. Но сближаться с ним — на более глубоком, искреннем уровне — плохая идея. Он — испорченный товар. Я не могу его исправить.

И все же я не могу отказаться.

Что я могу, так это дать ему это. А потом, может быть, только может быть, случится что-то большее — он откроется и впустит меня.

Я думаю о нашем первом поцелуе. Нашем. Да, надежда есть.

У нас.

Он прищуривается, и я отвожу взгляд, уставившись в прозрачную ткань. Мне нужна не развратная ночнушка, мне нужна стопка текилы.

— Мэделин, — произносит он мое имя хриплым, ласковым голосом. — Не стесняйся. Повернись. И медленно раздевайся.

Я поворачиваюсь к нему спиной. Чувствую легкое облегчение, которое тут же сменяется нервной дрожью. «Сделай это».

Почему-то его властность подстегивает меня. Возможно, потому что это знакомо. Его угрюмость каким-то нелепым образом успокаивает, подтверждая, что я знаю его лучше, чем кажется.

Я расстегиваю пуговицы на ночнушке. Стягиваю тонкую ткань сначала с правого плеча, потом с левого. За моей спиной — тишина, поэтому я действую на ощупь, гадая, возбуждает ли его вид моей обнаженной спины.

Сгорая от любопытства, я оглядываюсь.

И то, что я вижу на его лице, вышибает землю из-под ног.

Исчезли привычная жесткость и безразличие. То, что написано в его глазах, лишает меня равновесия. Желание. Откровенное, чистое, неоспоримое. Словно в пространство между нами бросили спичку, и воздух вспыхнул, превратившись в обжигающий шар.

Я мечтала об этом моменте. Я помнила, каково это — чувствовать его палец внутри.

Моя кожа горит, пульс учащается. Естественная реакция тела подтверждает то, что говорит разум. Желание. Я хочу, чтобы его палец снова был во мне. Я хочу его всего, без остатка.