На виду
Шрифт:
Лишь немногие люди в мире знали, что Сиро отец Дэнни Пака.
Дэнни не знал, что Алекс в курсе его родственных связей, а Алекс никогда ему об этом не рассказывал. Он узнал об этом, когда Игги учил его отслеживать людей по записям о рождении. Алекс решил проверить друга на прочность и в итоге узнал гораздо больше, чем хотел. Теперь ему предстояло применить эти знания таким образом, что это могло навсегда положить конец его дружбе с Дэнни. А могло и привести к его гибели. Алекс мало что знал о японской мафии, но если она хоть чем-то похожа на итальянскую, то одного знания о том,
Он достал из кармана одну из своих визиток, на обратной стороне нацарапал "Это насчет Дэнни" и перешел улицу.
Когда он вошел, его приветствовала привлекательная молодая хостес в ярком халате. У нее были азиатские черты лица, но говорила она с британским акцентом.
— Извините, — сказала она, когда Алекс попросил позвать хозяина. — Мистер Чоу сейчас очень занят. Если вы пришли не для того, чтобы поесть, то я вынуждена попросить вас уйти.
Алекс протянул ей свою визитку, стараясь, чтобы рука не дрожала.
— Пусть кто-нибудь передаст ему это, — сказал он. — Если он по-прежнему не хочет меня видеть, я уйду.
Девушка замешкалась, потом подошла к молодому азиату в шелковом костюме, сидевшему за столиком в углу, и что-то прошептала ему на ухо. Через мгновение она вернулась, а молодой человек исчез в глубине зала.
— Мистер Чоу вас примет, — просто сказал он. — Следуйте за мной.
Он провел Алекса через кухню к узкой лестнице, ведущей на второй этаж. Наверху был длинный коридор, тянувшийся вдоль всего здания, с дверями слева. Мужчина остановился у первой двери и открыл ее. Алекс успел заметить, что на раме светились руны. Он не был знаком с угловатыми, нарисованными от руки иероглифами в стиле кандзи, но, войдя в дверь, почувствовал их силу.
Комната за дверью совсем не походила на несколько вычурно оформленную столовую. Казалось, что она сошла со страниц модного журнала. Элегантная мебель окружала низкий деревянный стол с лампами "Тиффани" по углам.
— Пожалуйста, присаживайтесь, — сказал молодой человек и вышел, закрыв за собой дверь. Алекс сел на один из длинных диванов и стал ждать, пытаясь убедить свое взволнованное тело не потеть. Он не знал, чего ожидать, но пожилой азиат в черном смокинге, вошедший в комнату через мгновение, явно не был тем, кого он ждал.
Алекс встал и поклонился ему.
— Полагаю, вы мистер Такахаси.
Мужчина вздрогнул от неожиданности, но тут же поклонился в ответ. Он был среднего роста, худощавый, с длинными волосами, собранными в хвост на затылке. Его лицо избороздили морщины, но темные глаза смотрели живо. Он был похож на Дэнни, только в более зрелом возрасте.
— Я так и думал, что рано или поздно мы с вами встретимся, — сказал он. — Вы друг Дэниела, детектив. — Он произнес все это непринужденным, разговорным тоном, а затем сел на противоположный диван за столом. — Вы знаете мое настоящее имя, так что, полагаю, вам известно, кто я такой, — сказал он. — А значит, вы понимаете, в какое затруднительное положение поставили меня своим присутствием.
— Прошу прощения за доставленные неудобства, — сказал Алекс. — Я бы не пришел, если бы это не было
Широ Такахаси долго смотрел на него.
— Тогда, полагаю, вам лучше рассказать, зачем вы пришли.
Алекс рассказал о том, что произошло с Джерри Пембертоном, о слежке за таможенным складом и о том, как из-за этого подставил капитана Руни. Пока он говорил, Широ просто сидел и слушал, не шевелясь.
— Похоже, из-за вас у Дэниела возникли проблемы, мистер Локерби, — сказал он, когда Алекс закончил. Его голос был мягким и спокойным, но звучал гораздо более угрожающе, чем если бы он кричал. — Дэниелу потребовалось немало времени, чтобы убедить коллег по службе отнестись к нему серьезно. Здесь до сих пор сильны предрассудки в отношении японцев. — Он обвел взглядом роскошную комнату. — Мне тоже потребовалось немало времени, чтобы занять свое место, — сказал он. — Дэниел сделал это в гораздо более юном возрасте. Я очень горжусь им.
— Я понимаю, — сказал Алекс.
— Тогда вы поймете, что я восприму как личное оскорбление, если из-за вас мой сын лишится работы.
Это было сказано без гнева или злобы, тон Широ был мягким, даже располагающим, но от прозвучавшей в его словах угрозы у Алекса по спине побежали мурашки.
— Я так понимаю, — продолжил Широ после короткой паузы, — что ваше присутствие здесь означает, что вы считаете, будто я могу помочь вам в расследовании. К сожалению, я никогда не слышал о Джерри Пембертоне.
— Вообще-то я надеялся, что вы поможете мне найти кое-кого другого, — сказал Алекс. Он рассказал о том, что камни не были проданы, и о своей теории, согласно которой кражу заказал кто-то другой. — Вряд ли много людей могут оказывать такого рода услуги, — закончил Алекс. — Мне просто нужно знать, кто это делает. Если я найду человека, который организовал кражу, я смогу найти его клиента, а это и будет тот, кто убил Джерри Пембертона.
Широ сложил руки на груди и долго сидел неподвижно.
— В Нью-Йорке есть только один человек, который занимается такого рода работой, — сказал он. — Конечно, есть много людей попроще, которые выполняют работу попроще, но любой, кто заключает подобные сделки, требует предоплату в размере десяти процентов от стоимости работы. Вы сказали, что страховой чек был на сто пятьдесят тысяч, то есть предоплата составила бы пятнадцать тысяч. Такие деньги могут заплатить только состоятельные клиенты, и только один человек в Нью-Йорке способен на такое. Его зовут Джереми Брюэр, но все зовут его просто Брокер. Вы найдете его в ночном клубе "Изумрудная комната". Там он ведет дела.
— Спасибо, мистер Такахаси, — сказал Алекс, стараясь не вскочить слишком резко, но Широ жестом пригласил его сесть.
— Мне понравился наш разговор, мистер Локерби, — сказал он. — Вы проявили уважение и смекалку, разыскав меня и придумав, какой вопрос мне задать.
Алекс открыл рот, чтобы ответить, но Широ продолжил:
— Очевидно, что вы достойный друг моего сына. Тем не менее ваш визит сюда может раскрыть Дэниела, а я этого не допущу. Если вы придете сюда еще раз, по какой-либо причине, кроме желания съесть пельмени, я сочту это проявлением неуважения.