На виду
Шрифт:
— Ты был великолепен, — сказала она, ставя свой бокал на стол вверх дном. — Спасибо.
Алекс налил себе еще виски и сделал глоток.
— Я до сих пор не нашел человека, виновного в смерти Томаса, — сказал он, беря в руки блокнот. — Но это то, что ей было нужно. Возможно, я смогу использовать это как приманку, чтобы выманить ее, но, подозреваю, она уже далеко отсюда.
— Ты имеешь в виду ее подружку, — сказала Эвелин, и Алекс кивнул. Она отвернулась. — Если ей так нужен этот блокнот, — сказала она твердым голосом, — я хочу, чтобы ты его сжег.
— Если ты этого хочешь, —
— Я просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось, — тихо сказала она. Она покачнулась, и Алекс обнял ее за талию, чтобы поддержать. Она уткнулась лицом ему в грудь.
Ей было хорошо в его объятиях.
Он посмотрел на нее, и она приподнялась, прильнув к его губам. Это был не целомудренный поцелуй и не жест благодарности, а страстное, пульсирующее желание. Ей нужно было почувствовать себя живой, нужно было, чтобы ее обняли. Алекс притянул ее к себе, прижимая к себе ее тело. Он не знал, кто начал этот поцелуй, он или она. Он знал только, что это было правильно и что она была такой сладкой на вкус. Через минуту он наклонился, подхватил ее на руки и понес к кровати. Он был уверен, что она попросит его остановиться, но она этого не сделала.
16. Брокер
Когда Алекс вернулся домой, Игги сидел на кухне с чашкой кофе в одной руке и кофейником в другой. Старик выглядел измотанным, но, по крайней мере, он не заявился домой на рассвете, от него не пахло виски, маслом для серебряных ламп и духами. Увидев его, Игги приподнял бровь.
— И где же ты был? — сказал он. Брови Игги взлетели еще выше, когда Алекс подошел ближе. — У тебя на воротнике помада чудесного оттенка, — добавил он.
Алекс ничего не ответил.
— По крайней мере, от тебя не пахнет борделем, это дорогие духи. Ты вчера заигрывал с чародейкой?
— Боже, нет, — ответил Алекс, оскорбленный тем, что друг вообще мог такое предположить. Сорша, конечно, была красива, но, похоже, испытывала к нему стойкую неприязнь. — Я не хочу умирать, — заявил он. — Ты представляешь, что эта женщина может сделать с мужчиной, который ее бросит? Или, не дай бог, разобьет ей сердце?
— Планируешь бросить свою вчерашнюю спутницу? — спросил Игги. — Ты, похоже, считаешь, что все отношения заканчиваются именно так.
Алекс поморщился. У него было свое мнение о запутанных условностях, связанных с отношениями, и ему не нравилось, что Игги хочет их обсуждать.
— Почти все, — ответил Алекс. — Хотя для Эвелин я мог бы сделать исключение.
— Для той женщины, у которой пропал брат?
Алекс кивнул.
— Должно быть, она произвела на тебя впечатление.
— Да, — ответил Алекс. — Ну что, у тебя готовы мои руны?
Игги вздохнул и закатил глаза.
— Для мужчины нет ничего лучше, чем общество хорошей женщины.
— А как насчет того, чтобы меня не посадили в тюрьму, где меня убьет отец Дэнни?
— Это тоже хорошо. — Игги усмехнулся и пожал плечами. Он полез в нагрудный карман и достал четыре сложенных листа бумаги. — Я их пометил, чтобы ты не перепутал, — сказал он. — Каждая руна будет действовать в течение пяти часов или до тех пор, пока ты их не отменишь. Ты
— Мне просто нужна верёвка и пара блоков, — кивнул Алекс. — Заеду к Ральфу, и всё будет готово.
— Звучит грязно, — зевнул Игги. — Я думал, ты постараешься обойтись без этого.
— Не волнуйся, — сказал Алекс и мрачно усмехнулся. — Я не собираюсь его избивать.
Игги поднял брови, словно пытаясь понять, говорит ли Алекс правду. Наконец он сказал:
— Расскажешь мне об этом. — После этого он встал и поднялся к себе в комнату.
Алекс тоже поднялся к себе, принял душ и переоделся в рабочую одежду. У него была неплохая идея, как заставить Джереми Брюэра, он же Брокер, заговорить, не выбивая из него правду силой. Такая тактика отнимала много времени и была грязной. Алекс хотел использовать своё хранилище, чтобы перенести туда мистера Брюэра, а затем заставить его рассказать, кто украл камни Ван дер Уоллера. А если у него будет время, он спросит, где живёт Чарльз Бомонт. Если Бомонт и был Призраком, Брокер должен был его знать.
Алекс поспешил в строительную компанию, которой управлял итальянец по имени Ральф. Его родители очень гордились тем, что они американцы. Алекс помог Ральфу вычислить конкурента, который постоянно портил витрину его магазина, и теперь Ральф продавал Алексу всё необходимое со скидкой.
Через час Алекс вернулся в особняк с пятьюдесятью футами толстой верёвки, прочным металлическим стулом, двумя блоками и толстым U-образным болтом. Он установил шкивы и болт в своем хранилище за считаные минуты. Стены межпространственного пространства были плоскими, гладкими, серыми и твердыми, как камень. Но поскольку Алекс сам создал это пространство, он мог лепить его, как глину, одними лишь руками. Ему нужно было лишь вкрутить анкерные болты шкива в материал стены, а затем дать ему затвердеть вокруг них. С таким же легкостью он вкрутил U-образный болт рядом с дверью.
Закончив, он отрезал веревку длиной в девять метров, продел ее через шкивы на задней стене и привязал концы к металлическому стулу.
— Ну вот и все, — сказал он пустому хранилищу. Он достал из кармана часы и увидел, что еще нет и полудня. Он не сможет появиться в Изумрудном зале раньше семи.
Он почти минуту расхаживал взад-вперед по хранилищу, а потом включил свет над рабочим столом. Открыв свой набор инструментов, он достал потрепанную записную книжку с загнутыми уголками и пролистал ее до последних страниц, где аккуратный почерк Томаса Роквелла сменился более размашистым почерком Алекса. Он просмотрел записи, которые делал прошлой ночью, до того как Эвелин...
До того как Эвелин...
Алекс тряхнул головой, как пес.
На это нет времени.
Он достал копию рун из "Монографии Архимеда", которую сделал, когда впервые нашел книгу Томаса. Исходная руна поиска сильно отличалась от той, которую Томас расшифровал незадолго до своей смерти. Томас был уверен, что разгадал ее, и даже готов был поставить на кон свою жизнь. Но Алекс сразу понял, что руна гораздо сложнее. Томасу просто не хватило навыков и подготовки, чтобы ее расшифровать.
Алекс достал свой блокнот и принялся за работу.