На виду
Шрифт:
— Это будет во флаконе или колбе, запечатанной свинцом, — сказал Игги. — Не очень большой, всего на унцию или две. Ему нужно будет рассыпать его там, где с ним соприкоснется первая жертва.
— Например, на полотенце или в напитке? — спросила Сорша.
— Подойдет любое место, — ответил Игги. — Даже дверная ручка.
Сорша записала слова Игги.
— Хорошо, — сказала она, закончив. — Это поможет нам обеспечить безопасность на конференции.
— Если конференция вообще является целью, — сказал Алекс. Сорша пожала
— Возможно, ты прав, и это не имеет никакого отношения к политике, но лучше перестраховаться.
В этот момент вернулась агент Дэвис и жестом подозвала Соршу к двери.
— Спасибо, доктор Белл, — сказала она, пожимая руку Игги, затем бросила на Алекса холодный взгляд и ушла.
— Теперь я понимаю, почему она тебе нравится, — сказал Игги, глядя вслед удаляющейся фигуре волшебницы в облегающем платье.
— Она мне не нравится, — ответил Алекс, тоже глядя ей вслед. Игги ухмыльнулся, и его усы взметнулись вверх.
— Конечно, не нравится. — Затем его лицо стало серьезным. — Алекс, — сказал он, понизив голос, — ты должен выяснить, кто за этим стоит. Что бы они ни задумали, они не остановятся на миссии "Братство надежды". Погибнет еще много людей.
— Я знаю, — ответил Алекс. — Если бы я только мог выйти на след Шарля Бомона, может быть, я бы смог проследить, где он заразился.
Алекс рассказал Игги о своих попытках выследить неуловимого грабителя. Пока он говорил, Игги задумчиво поглаживал усы.
— Итак, — сказал Игги, когда Алекс закончил. — Если Бомон и был тем самым Призраком, то он не просто грабитель.
— Ни в коем случае, — согласился Алекс. — Он точно знал, что брать: что-то очень ценное, маленькое и лёгкое.
— Да, но он не брал вещи, которые было бы легко сбыть, — сказал Игги. — Ты сказал, что он забрал столовый сервиз, который когда-то принадлежал Наполеону, и картину Ренуара?
Алекс кивнул. Он столько раз просматривал список украденных вещей, что выучил его наизусть.
— К чему ты клонишь, старина? — спросил Алекс, когда Игги не ответил сразу.
— Ренуара просто так не продашь после того, как его украдёшь, — сказал Игги. — Он слишком известен. Его можно украсть только в том случае, если ты уверен, что сможешь его сбыть.
— Думаешь, у Бомона уже был покупатель на картину? — спросил Алекс.
— Не только на картину, — сказал Игги. — Готов поспорить на свои усы, что у него были покупатели на всё, что он крал.
— Звучит разумно, — сказал Алекс. — Но чем это нам поможет?
— Вор, даже вор с большой дороги, обычно не вращается в тех кругах, где можно встретить коллекционеров краденых картин и горячего вина.
— Никто не любит горячее вино, — с ухмылкой сказал Алекс. — Тем более коллекционеры.
— Я хочу сказать, — продолжил Игги, не обращая внимания на попытку Алекса пошутить, — что богатые люди вряд ли знакомы с грабителями, так как же они их нанимают, если хотят, чтобы что-то украли?
Алекс
— Они знают кого-то, кто знаком с Бомонтом, — сказал он. — Нейтральную третью сторону, которая выступает посредником между вороватыми светскими львами, желающими нанять грабителя, и самим грабителем.
— Точно, — сказал Игги. — В городе не так много людей, способных на такую работу. Это должен быть кто-то с серьезными криминальными связями, но при этом светский человек.
Алекс подумал об Артуре Уилксе и его сети скупщиков краденого, но это было не совсем то, что нужно. Кем бы ни был посредник Бомонта, он принадлежал к высшему обществу, и Алекс не мог представить, чтобы кто-то из списка Уилкса подходил под это описание. Кроме того, Уилкс ни за что не стал бы делиться именами с частным детективом.
Мысли об Уиксе напомнили Алексу о том, зачем он вообще пошел к страховому агенту. До выходных оставалось полдня, так что ему нужно было как можно скорее найти убийцу Джерри Пембертона. Но если даже Уилкс и его сеть не смогли найти пропавшие камни, то какие у него шансы? В конце концов, тот, у кого они были, не спешил их продавать.
А может, уже продал.
Что, если у Пембертона уже был покупатель, как и у Призрака? Кто-то, кто хотел заполучить камни раньше времени, обратился к Пембертону. Пембертон нанял вора, и тот выполнил работу.
Нет, это не сходится.
Даже с картой Пембертона вору пришлось бы пробраться внутрь и выйти незамеченным. Задача не из легких. Значит, это был вор, который связался с Пембертоном. Но как вор нашел покупателя? Должно быть, он тоже воспользовался посредником.
Алекс поделился с Игги своей идеей, и слова сами полились из него в порыве воодушевления.
— Это многое объясняет, — сказал Игги, энергично кивая. — Если бы Пембертон или таинственный вор запросили больше денег, у покупателя появился бы стимул выпытать у Пембертона, кто этот вор.
— Это также объясняет, почему камни не выставили на продажу, — сказал Алекс.
— Отличная работа, — похвалил его Игги. — Думаю, ты на верном пути. Вопрос в том, как найти посредника.
У Алекса был ответ на этот вопрос, но от одной мысли о нем ему стало не по себе.
— Если хочешь найти высококлассного мошенника, — сказал он, — обратись к высококлассному мошеннику.
Двадцать минут спустя Алекс стоял на тротуаре внутреннего кольца в квартале от Ядра. Через дорогу находился ресторан "Счастливый дракон". "Счастливый дракон" славился своими пельменями и был таким же китайским, как Китайский театр Граумана. Это было модное место, куда захаживали состоятельные люди и те, кто стремился казаться таковым. А еще это был притон японской мафии. Владельцем ресторана был пожилой мужчина по имени Чоу Дук Сум. Его настоящее имя, Сиро Такахаси, гражданин США, выросший в Бруклине в семье японцев.