Мы, мутанты
Шрифт:
– Это я, – быстро сказала Лорна. – А Джек – не мутант.
– Да ну? – парень вытащил из кармана сложенный листок, оказавшийся сорванной со стены листовкой «разыскивается». – Скажешь – не ты? У меня глаз намётанный, я тебя ещё вчера приметил.
– И чего ты от нас хочешь? – спросил Чарльз.
Парень скомкал лист и снова сунул его в карман передника.
– В общем, так, мутанты… Вам укрытие не нужно?
– Ну, допустим.
– Так я могу подсказать. Но там не бесплатно.
Чарльз смерил его задумчивым взглядом. Конечно, предложение могло оказаться ловушкой, но… У Чарльза вдруг возникла необъяснимая уверенность, что паренёк говорит правду. Было что-то, какое-то эхо в его
– И сколько это будет стоит?
– Пятьсот.
– Сколько?!
– Ну ладно, четыреста, – тут же сбавил официант, и хладнокровно добавил: – С носа.
Чарльз лишь покачал головой:
– А у тебя губа не дура.
– А чего – у меня-то? Не я цену назначаю. Зато будете жить как в отеле, и сколько захотите. Один раз заплатил – и въезжай хоть навсегда!
Чарльз посмотрел на Лорну, Лорна посмотрела на него. Ксавьер вздохнул.
– Мне надо забрать вещи и деньги из номера. Будь добр, покарауль пока, на случай, если за мной придут. Встречаемся здесь же через пять минут.
Насчёт отеля – это парень-посредник, конечно, загнул. Кирпичный подвал в Южном Бронксе с голыми стенами и бетонным полом не тянул даже на временное пристанище для цветных. Вместо мебели здесь были старые матрасы и подушки, ели «постояльцы» на расстеленной на полу клеёнке, а чтобы сходить в туалет, нужно было подняться во двор по шаткой деревянной лестнице. Кроме Чарльза и Лорны в подвале обитали ещё семеро. Девушка, покрытая серой шерстью, короткой и мягкой, как бархат, на лице, передней стороне шеи и груди, и куда более густой и длинной на загривке, плечах и руках, заканчивавшихся внушительными когтями. Сморщенный старик-негр с перепонками между пальцев – он постоянно сидел в углу, и только время от времени принимался что-то напевать надтреснутым, но всё ещё хорошо поставленным голосом, раскачиваясь из стороны в сторону. Двое совершенно обычных на вид мужчин, один из которых время от времени развлекался, зажигая на кончиках пальцев крохотные язычки пламени, от которых давал прикурить шерстистой девушке и второму мужчине. И усталая женщина, к которой жалась молчаливая девочка лет трёх-четырёх, с синевато-серой плотной на вид кожей и тёмными чешуйками на щеках и лбу. Когда Лорна улыбнулась ей и протянула уцелевший со вчера шоколадный батончик, малышка только сжалась и ещё крепче прильнула к матери.
Последний, седьмой обитатель подвала всё время спал на своём матрасе, свернувшись в клубок и отвернувшись лицом к стене, так что сказать что-либо о нём было трудно.
И всё же убежище было достаточно безопасным. Прежде чем Чарльзу стало хуже, он успел разговориться с мохнатой девушкой, назвавшейся Рейн. Та провела в подвале уже около полугода, и до сих пор охотники за мутантами её не тревожили. Правда, выходить на улицу из-за своей мутации она почти не рисковала, и еду для неё приносили мужчины или мать девочки. Они же добывали средства к существованию – мужчины искали подённую работу тут же в Бронксе, а женщину с дочерью навещал муж, оплативший их пребывание в подвале и теперь приносивший им деньги.
– Мы под покровительством одного из здешних главарей, так что из квартала на нас никто не донесёт, – сказала Рейн. – Но дальше ходить опасно.
Чарльз принял к сведению, и тут же пожертвовал пятьдесят долларов в общий котёл, чтобы теперь еды покупали и на них с Лорной тоже. Своей спутнице он крепко-накрепко запретил выходить куда либо без него, и Лорна, видимо впечатлённая состоянием домов и улиц, которые они видели по пути сюда, согласилась без возражений. А к вечеру Чарльз слёг окончательно.
Под утро ему всё же удалось заснуть коротким беспокойным сном. И проснулся он от того, что у него в ушах прозвучал чёткий и ясный голос Лорны:
– …Как будто река. Вот там – слияние притоков, как на карте. А в углу словно дельта.
Чарльз открыл глаза. Лорна лежала на своём матрасе рядом с ним и смотрела вверх. Чарльз поднял глаза. Потолок прямо над ними пересекала неровная трещина, действительно напоминавшая изображение реки.
– Есть хочется… – произнесла Лорна. – А у нас только тот батончик и остался.
– Вот и съешь его, – пробормотал Чарльз. Самого его от одной мысли о еде затошнило.
– Что?
– Съешь этот батончик, говорю.
– Я что, произнесла это вслух? – удивилась Лорна. Перевела взгляд на него и панически вскрикнула: – Боже, да он же совсем больной!
Чарльз моргнул. Что-то случилось со зрением – он по-прежнему ясно видел девочку, но вместе с тем перед ним возникло его собственное изображение, словно он смотрелся в зеркало. Видок – и правда краше в гроб кладут: иссиня-бледный, лоб покрыт бисеринками пота, круги вокруг глаз… А как ещё может выглядеть человек во время ломки? Он отлично сознавал, что ему будет плохо, тем удивительнее было чувство резкого страха, окатившее его как вода из ведра.
– А если он совсем умрёт? Что я тогда буду делать? – продолжала Лорна. Чарльз открыл было рот, чтобы успокоить её – и тут до него дошло, что полураскрытые губы девочки не шевелятся. Она молчала, со страхом глядя на него, а голос, который он слышал, звучал у него в голове.
Чарльз сглотнул. И тут же с этим пониманием в его сознание ворвались и другие голоса:
«Чёрт, опять сигареты закачиваются. Надо будет Стива попросить купить ещё…»
«Роберт, наверное, придёт к концу недели. Как он там? Наверняка ведь опять ест одни гамбургеры…»
«…Совсем расхворался. Он, часом, не заразный?»
«Что я мутант, никто не знает. Если быстро взять деньги и уйти…»
«Господи! Как умножились враги мои! Многие восстают на меня. Многие говорят душе моей: «нет ему спасения в Боге…»
«Мама опять плакала… А что если злые дяди прямо сейчас идут сюда?..»
Чарльз зажмурился, невольно схватившись за голову, пытаясь закрыть уши руками, но голоса не умолкали. И если бы только голоса. В воздухе повисло удушливое облако эмоций, которые вмешивались в самых причудливых сочетаниях. Яркие картинки замелькали под веками: наполненные яркими цветами и почти чёрно-белые, поражающие обилием деталей и или совсем схематичные, такие разные… И всё это разом навалилось на Чарльза, грозя погрести его рассудок под собой. Чарльз сам не заметил, как по его лицу потекли слёзы.
– Джек! – прорвался сквозь эмоциональную, звуковую и красочную какофонию голос, и тонкая рука тряхнула его за плечо. На этот раз Лорна точно говорила вслух: – Что с тобой?
Чарльз открыл глаза. Мысленные картины из чужих сознаний наслаивались одна на другую, но он всё же сумел сосредоточиться и разглядеть её побледневшее лицо.
– Ничего, – солгал Чарльз. – Со мной всё в порядке. Просто… Теперь я знаю, какая у меня мутация.
– Правда? – в мыслях Лорны под давящим страхом за него немедленно вспыхнуло неистребимое жгучее любопытство. – Какая?