Мы, мутанты
Шрифт:
– Всё началось с того, что я словил пулю в череп прошлой осенью. Я даже не знаю толком, чью – мой… друг рассказал мне, что я случайно попал в чужую разборку. Полгода после этого я пролежал в коме, тот мой друг – тоже мутант – прятал меня в домике в лесу. Он же дал мне это лекарство. А потом нам пришлось оттуда бежать – до нас добрались Специальные отряды, как я теперь понимаю. В общем, мы сорвались с места и уехали аж в Аргентину. Мой друг вернулся обратно в Штаты, и я некоторое время спустя тоже решил вернуться и попытаться поискать информацию о самом себе.
Вот так. Предельно обтекаемо, обходя все острые углы – но без откровенной лжи.
– А тот твой друг о тебе ничего не рассказал?
– Нет. Он и сам меня мало знает – по крайней
– Никогда не слышала о лекарстве против мутации…
– Я тоже. Но, видимо, у моего друга широкие возможности. Он богат…
– А как его зовут?
– Эрик.
Лорна сосредоточенно подумала ещё немного. Поправила шляпу, которой они прикрыли её связанные в пучок волосы.
– Ты всё время говоришь: «По его словам, он рассказал…», – проницательно заметила она. – Словно не веришь ему.
– Я хочу ему верить, – вздохнул Чарльз. – Но я действительно знаю всё, что знаю, лишь с его слов. Хотя то, что мне удалось проверить, оказалось правдой. Но о нём самом я знаю, наверное, даже меньше, чем он обо мне. Он спас мне жизнь и заботился обо мне, так что, думаю, я могу называть его другом. Но во многом он для меня загадка.
Они помолчали ещё какое-то время. Потом Лорна сказала:
– Значит, ты был в Аргентине? Ну и как там?
– Пусто, – честно ответил Чарльз. – По крайней мере, вокруг того места, где был я, почти сплошная полупустыня. Зато горы и озеро, у которого я жил, очень красивые.
Он ещё немного рассказал про виллу «Гесель», про своё проживание там и других её обитателей. Потом тема оказалась исчерпана. Они молча сжевали по бургеру, прихваченному с собой в дорогу, и начали готовиться ко сну.
Чарльзу приснился парк: подстриженные лужайки, ухоженные деревья, кусты, которым ножницы садовников придали геометрические формы. И по этим ровным и аккуратным лужайкам бегает светловолосая девочка. Золотистые волосы развеваются по ветру, она хохочет, она кричит: «Догоняй, Чарльз!», и бросается прочь, а Чарльз бежит следом. По её телу на бегу проходит словно бы волна, на мгновение волосы меняют цвет и укорачиваются, а кожа словно бы синеет. «Осторожно!» – кричит Чарльз, но девочка снова смеётся, через плечо показывает ему язык и скрывается за стеной стриженых кустов. Чарльз со всей доступной скоростью несётся следом, чтобы, повернув, наткнуться на одного из слуг их поместья.
«Сэр, ваша мать зовёт вас к себе».
«Перестань, – Чарльз переводит дух. – Сколько раз я тебе говорил – не надо пытаться меня обманывать».
«Так нечестно! – слуга совершенно по-детски топает ногой, после чего начинает уменьшаться в размерах, снова превращаясь в девочку лет десяти. – Ты читаешь мои мысли, это нечестно».
«Да, а превращаться в других людей – честно?»
Они спорят, они чуть-чуть ссорятся, а потом берутся за руки и идут к дому. Чарльз на ходу показывает ей на торчащий на горизонте телескоп и начинает рассказывать что-то о звёздах и принципе его работы, и она слушает, хотя Чарльз знает, что технические подробности её совершенно не интересует. Но нет, ведь телескоп был построен позже. Она уже была подростком, а не ребёнком, уже пробовала краситься, и когда он говорил ей о телескопе, все её мысли занимал одноклассник, пригласивший её на школьные танцы. Воспоминания наслаивались одно на другое, выплывая откуда-то из глубин сознания, но чем дальше, тем более блёклыми они становились, так что Чарльз уже не мог различить деталей, и в конце концов они исчезли совсем.
Открыв глаза, Чарльз некоторое время бессмысленно смотрел на тыльную сторону верхней полки, серевшую в предутреннем свете, заливавшим купе. Потом застонал и закрыл лицо руками.
– Эй!
Кто-то постучал пальцем по его правой кисти. Опустив руки, он увидел свесившуюся с верхней полки Лорну.
– В чём дело, док? – голосом Багза Банни спросила она.
– Ни в чём. Просто… я кое-что вспомнил.
– Что?
– Мою сестру.
–
Чарльз кивнул. Сколько ещё открытий чудных ожидает его по мере пробуждения памяти? Эрик… почему ты мне про неё ничего не сказал?!
– А как её зовут? – с любопытством спросила Лорна.
– Я не знаю, – прошептал Чарльз. – Я помню её лицо… но не помню имени.
Да и лицо-то он вспомнил такое, каким оно было много лет назад, когда они оба были ещё детьми. Узнает ли он родного ему человека, если встретиться с ней наяву?
Мерный стук колёс изменился, став медленнее. Состав подходил к Центральному вокзалу Нью-Йорка.
========== Глава 6 ==========
Здание вокзала явно произвело впечатление на Лорну – она оглядывалась по сторонам только что не с приоткрытым ртом, и всё время задирала голову, пытаясь рассмотреть купол. Чарльз крепко взял её за руку и вывел на улицу, прямо к стоянке такси. Раздумывая, куда бы поехать, он вдруг понял, что неплохо знает эту часть города – план улиц Манхеттена словно сам собой разворачивался в его голове. Он бывал здесь, и бывал часто – и потому Чарльз решил, что лучше им будет поселиться в другом районе, который никак не будет связан с ним, и где меньше шансов наткнуться на знакомых. Не стоит облегчать работу тем, кто может захотеть его найти. Он даже заколебался, стоит ли брать такси, или же лучше положиться на общественный транспорт, но в конце концов махнул рукой. Всё равно придётся снимать или номер в гостинице, или комнату в доме, а значит, иметь дело с людьми, способными его запомнить и опознать по портретам, что висят на углах и мелькают в телевизоре. Одним человеком больше, одним меньше…
Такси пронесло их по похожей на ущелье улице и вырулило на набережную Ист-ривер. «Ух ты…» – сказала Лорна, созерцая туманные силуэты зданий на том берегу у самого горизонта. Таксист включил радио, и из него полились популярные мелодии. Они пересекли реку по Бруклинскому мосту и углубились в куда менее этажную, но куда более зелёную часть Нью-Йорка. Впрочем, вскоре зелень резко пошла на убыль, дома стали выглядеть куда менее парадно, превращая «столицу мира» в заурядный и не слишком уютный современный город. В конце концов Чарльз выбрал небольшую скромную гостиницу на углу Честер-стрит и Питкин-Авеню, они расплатились с таксистом и сняли номер с двумя кроватями. При этом Чарльзу пришлось повторить свою ложь про дядю и племянницу, изменив в ней то, что в Нью-Йорк они приехали, чтобы устроить девочку в одну из городских школ. Долго ложь не продержится, но в скором времени, бог даст, они найдут другое жильё. А там…
Что «там», Чарльз, честно говоря, не загадывал. В любом случае его мысли упирались в то, что Лорну нужно спрятать понадёжнее, и в идеале – вообще вывезти из страны. Но как это сделать, если она наверняка уже объявлена в розыск? Похоже, что поиск других мутантов с Эриком во главе превращался из личного вопроса в жизненную необходимость. Вот только как бы дать Эрику понять, что он, Чарльз, здесь, не раскрывая себя перед всем остальным светом?
Видимо, всё-таки придётся как-то выкручиваться самому. Хотя бы найти способ сделать девочке фальшивые документы, а потом уже везти её на виллу «Гесель» или куда-нибудь ещё.
Он взглянул на Лорну, которая пританцовывала распахнутого у окна их номера и напевала только что услышанное по радио «Убирайся, Джек!», иногда лукаво поглядывая на него. Потом кинул взгляд на рюкзак, в котором прятались ампулы и шприцы. Вот и ещё одна дилемма – пора перестать принимать лекарство, или ещё рано? Они далеко не в безопасности, и к тому же он теперь отвечает за ребёнка, и нельзя подвергать её дополнительному риску, если состояние Чарльза ухудшится. Но с другой стороны, в нынешней Америке они не будут в полной безопасности нигде. А если неведомая мутация Чарльза сделает его сильнее, и поможет в случае чего защитить их обоих, то лучше с ней не тянуть. Решено – отныне он прекращает приём.