Мы, мутанты

Мари с крылышками

– Рейвен, – Чарльз вздохнул, – ты хоть понимаешь, кому ты это говоришь? Я теперь должностное лицо. И как всякое должностное лицо, я обязан служить своему государству. Как, по-твоему, это можно совместить с организацией побега человеку, признанному государственным преступником?

Рейвен резко втянула в себя воздух, на по-человечески бледной коже её скул вспыхнули красные пятна. Но Чарльз не дал ей открыть рта:

– Да и как ты собираешься ему помочь? Ты хоть знаешь, как его

охраняют? Он сейчас под зданием Пентагона, которое само по себе, возможно, самое охраняемое здание в мире. Там, на глубине ста этажей и находится комната, в которой его держат. Она была построена ещё во время Второй Мировой, когда был дефицит всего, так что никакого металла при постройке подземелья не использовалось – только стекло, песок и бетон. Кроме того, там на страже постоянно стоит целый отряд, и все вооружены – пластиковыми пистолетами, заметь. Такой пистолет не выдержит больше, чем пару-тройку выстрелов, но, учитывая, что охраны много, и стрелять будут на поражение… И везде натыкано камер наблюдения. Пускают вниз только по спецпропускам, даже не все работники самого штаба в курсе насчёт заключенного, а уж человеку со стороны попасть даже в лифт, ведущий вниз, и вовсе нереально. Так что тебе понадобиться всего-то навсего проникнуть в Пентагон, отключить или как-то перехватить видеонаблюдение, открыть лифт, что невозможно сделать без находящихся у охраны ключей, спуститься вниз, разбить стеклянный потолок камеры Эрика и вывести его наверх – и всё это в краткий срок, пока не вызвано подкрепление. Даже если ты примешь облик кого-то из охраны, в одиночку ты не справишься. Тебе понадобится как минимум один техник, который поможет нейтрализовать камеры…

Рейвен, выражение лица которой уже успело смениться с возмущённого на напряжённо-внимательное, повернулась к Хэнку и выразительно посмотрела на него. Тот опустил глаза.

– А также ещё кто-то, кто прикроет вас с Эриком на обратном пути, – делая вид, будто ничего не заметил, продолжил Чарльз. – Вероятно, телепат, который сможет отвести глаза охране. Или обладатель ещё какого-нибудь полезного дара – ну там, сделать вас обоих невидимыми, или щит от пуль поставить… И это, заметь, я набросал самый грубый и приблизительный план, но уже ясно, что трудностей и опасностей вас ждёт – куча. Нет, Рейвен, тебе ни в коем случае нельзя поступать опрометчиво.

– Ничего, – повеселевшая Рейвен прямо-таки светилась энтузиазмом. – Риск – дело благородное. И времени у нас полно, верно?

– Да, казнить его точно не собираются, так что торопиться некуда. Пожалуй, – и Чарльз преувеличенно тяжело вздохнул, – мне стоит построить в школе ещё одно Церебро. Чтобы присматривать за своей непутёвой сестрой. Я же не могу

допустить, чтобы она из-за своих криминальных наклонностей попала в неприятности?

– Не можешь, – подтвердила Рейвен, в то время как Хэнк кинул на Чарльза жалобный взгляд. – Ну что ты, Зверь, нос повесил? Вспомни, мы же мутанты!..

– И должны этим гордиться, да?

– Именно. Мы, мутанты, покажем людям, какими надо быть! Никогда не пожалею, что родилась такой, какая я есть.

– И правильно, – согласился Чарльз. – Надо принимать себя со всеми своими достоинствами и недостатками. Только тогда мы сумеем сделать себя лучше.

– Ох, Чарльз, ты, всё-таки, прирождённая нянюшка. Пошли, Хэнк. А то мы с тобой даже нормально не говорили ни разу с тех пор, как нашли Чарльза.

Они вышли, и Ксавьер с улыбкой проводил их взглядом. Не было сомнений, что для Рейвен уговорить Хэнка помочь – дело техники, и разговор надолго не затянется.

Что ж, они все сделали что могли и что должны были сделать, а впереди ждёт ещё множество дел, в этом Чарльз не сомневался. Ведь это лишь первая победа, и борьба далеко не закончена. Сторонники Крида, «Друзья человечества», не сдадутся просто так, и с ними ещё будет много хлопот. И с политиками нужно держать ухо востро, искренних сторонников, таких, как Роберт Кеннеди, у мутантов немного, а остальные если и не боятся, то всё равно не особо доверяют, так что нужно подумать, чем их можно заинтересовать, чтобы обеспечить себе поддержку. Нужно будет организовать агитационную компанию по борьбе с расизмом, чтобы снизить страх простых людей. Нужно что-то думать в связи с обещанием создать из мутантов службу по борьбе с преступлениями в среде мутантов, да и прочие силовики, не только Маккоун, уже наверняка прикидывают, как можно использовать мутации к своей выгоде. Нужно, в конце концов, решать текущие дела – выпускать мутантов из лагерей, организовывать поселения для тех, кто не захочет или не сможет вернуться домой, налаживать простую мирную жизнь. Что, наверное, почётнее всего. Да, работы – край непочатый.

И всё же Чарльз позволил себе эти мгновения передышки в тихом доме, в спокойствии и одиночестве. Всё-таки Рейвен права – ни за что на свете он не согласился бы стать кем-то другим. Кто-то, как Хэнк, может хотеть избавиться от своей мутации, и Чарльз им не судья, но его судьба, в конечном счёте, сложилась именно так, как должна была сложиться. А сложись она иначе – он продолжил бы борьбу, пока не добился б своего или не погиб, завещав другим продолжить своё дело. Дело, которое могут сделать только такие, как мы, потому что кроме нас – некому.

Мы, мутанты…