Мэр моего сердца

Виннер Лера

— И кто это «мы»?

Даша дёрнула уголками губ, невесело улыбаясь, и я вдруг поняла, что она старше, чем показалась сначала. Моя ровесница, разве что на пару лет моложе.

— Мы с Вероникой. Вороненок. Гришка с Катькой. Известный тебе Чемпион. Тетя Мила говорила, что, если будем продолжать в том же духе, сами превратимся в банду и войдем в историю Старолесска как «Степановские».

— Вика, ты помнишь, наверное, — Захаров приблизился стремительной, откровенно нервной походкой, сел на димкин табурет. — Весь город был расписан словом «антифа»…

Я

кивнула, потому что в самом деле помнила. Граффити были на воротах, заборах, стенах домов, даже на асфальте.

— Ну а как ещё нам было себя называть? — Дарья бросила на Захарова быстрый и невинный взгляд, а потом снова обратилась ко мне. — К тому же, нам нужно было правдоподобное объяснение, если поймают. Ты бы знала, сколько раз отцы нас вытаскивали. Ещё бы, такой скандал — дети уважаемых людей ввязываются в уличные драки… Дела заминали, потому что никто не хотел огласки. Но этих козлов было реально много. Какой-то придурок услышал легенду, и началось. Они ваяли этих чёртовых кур из гипса. Из глины. Я как-то даже из бумаги видела. Концепт был в том, что дух — не зло, а благо. Что он спасает Старолесск. И то, что приходило за Димкой к Выставочному центру и покоцало Генку, не извращение против природы, и не ходячие мертвецы, а единственное естественное состояние человека.

Я хмыкнула, ещё раз покосилась на беснующегося прозрачного орла.

— Начинаю понимать, за что вы их били.

— Они весь город этой дрянью загадили, — Даша тоже кивнула на птицу. — На оружии изображён правильный орел. На всех вывесках тоже правильный. Обычная птица. А у этого курятника башка не на месте, потому что это как бы символический жест. Означает, что Старолесск сворачивает оборону и разворачивается к своему спасителю лицом. Пастью. Клювом. Неважно, ты поняла.

Я действительно понимала, и очевидные выводы мне не нравились.

— А что будет, если так и поступить? — Саша проговорил это негромко, скорее, размышляя вслух. — Что случится, если вы перестанете воевать с ним?

— Мы все дружно сопьемся и бесславно сдохнем.

Ответила ему Наташа, а Дарья развела руками и откинулась обратно на спинку кресла, давая понять, что добавить ей нечего.

— Но это ещё не все плохие новости для вас, — Кирилл тоже подошёл, взял статуэтку за основание и потряс ею, не обращая ни малейшего внимания на то, как отчаянно орёл защелкал клювом и высунул язык, завидев потенциальную добычу из плоти и крови. — У меня есть очень сильное подозрение, что эта хрень не единственная.

Развернувшись, он качнул птицу из стороны в сторону ещё раз, демонстрируя её Саше:

— Просто логично. Оружие. Способ противодействовать ему. Эту я нашёл на Монастырке под старым надгробием. Михалыч говорит, что там похоронен тот ещё гаденыш. Бывший предводитель уродцев-куропоклонников. Доказательств нет, но если мы предположим, что где-то есть ещё одна…

— … Окажется, что она у того, кто пробудил духа раньше времени, — я потеряла лицо ладонями, и тут же по движению воздуха поняла, что

Богатырёв встал ко мне поближе.

Чемпион, конечно же. Последний рыцарь Старолесска.

Нужно было срочно собраться, и я тряхнула головой, задрала её и немного откинулась назад, чтобы посмотреть на младшего Воронова:

— Вы помните кого-нибудь из них? Это ведь были такие же люди. Если я понимаю правильно, вашего возраста.

Тот пожал плечами, оглянулся на Дашу:

— Не знаю. Недоумок, который был у них за главного, точно сел за ограбление. А потом ещё за что-то. Кто-то уехал. Это те, кого я знал. Их много было.

— А девушки? Девушки там были?

Во рту внезапно пересохло, и на второй фразе я поняла, что едва ворочаю языком.

Лаконичное «антифа» украшало Старолесск, когда я заканчивала школу. Даже раньше. Я не интересовалась происходящим на улицах, будучи слишком погруженной в свою уютную, ещё почти детскую жизнь, но все мы жили в этом городе. Пока я читала свои книги, Даша Александрова дралась в тёмных переулках, не давая проходу тем, кто хотел пустить его ко всем чертям.

Саша сунул мне в руку невесть откуда взявшийся стакан воды, и, только осушив его наполовину, я благодарно кивнула ему.

Дарья и Вороненок вспоминали.

Я же думала о том, что Кирилл и правда похож на кузнеца Вакулу, каким я представляла его в детстве.

— Не знаю, — наконец Даша поморщилась, признавая свою беспомощность. — Может и были. Какие-то девчонки при них точно крутились, они же были крутыми парнями, членами тайного общества…

— Думаешь про кого-то конкретного? — ко мне Денис Георгиевич обратился так же мягко, как к дочери, и это окончательно привело в чувства.

Поднявшись, я обогнула развернувшегося вслед за мной Сашу и прошлась по комнате туда-сюда.

— Я всё думала, как они узнали? Когда эти твари накинулись на нас возле Выставочного центра, это не было случайностью. Нас там ждали. О том, что я поеду к Гене, знали только он и мы с Сашей. Светлана в данном случае не в счет. Про Димку даже Гена не знал, мы решили это спонтанно. И всё же нас ждали.

— Ты на меня что ли намекаешь? — занявший моё место Богатырёв поинтересовался как бы между прочим, пристраивая локоть на стол.

Остановившись, я посмотрела на него, но этот ироничный тон не поддержала.

— Юлька была единственной, кто видел нас. Мы встретили её в центре, когда шли к тебе в кабинет.

Он замер так, будто я его ударила или в самом деле обвинила в предательстве. Поднял голову настороженно, с вызовом.

— Нет. Я бы почувствовал. Или Вячеславыч.

— А не факт. Не факт, — дотянувшись через стол, старший Воронов забрал у сына орла, положил его обратно в кейс и с видимым удовольствием щелкнул замком. — Вот так. Ничего не слышно из-за этой твари.

— Убери его отсюда, — махнув рукой, Михалыч взял кейс со стола и вышел ненадолго, чтобы вернуться уже без него. — Пусть в коридоре постоит. Дипломат его хоть ненадолго затыкает.